В одно из своих, как всегда непредсказуемых, появлений она вдруг сказала, как только отыскала Нэю в одном из укромных уголков на самом верхнем уровне башни-дома, — Где бы ты ни пряталась, я всегда найду тебя, поскольку ты самая притягательная для меня женщина в этом мире, и я без тебя скучаю! Я с детства мечтала о тебе как о своей подруге, а если обижала иногда, так ведь от обиды, что ты меня отторгала. Но если бы ты знала настоящую правду о моей истинной, а вовсе не притворной привязанности к тебе, к твоей семье, ты бы удивилась…
Она была странным, если не колдовским, существом. Она умела обольщать собою не только мужчин. Её улыбка казалась такой искренней, а радость от встречи такой настоящей. Пришлось угощать её напитками и сладостями в стороне от занятого мужского общества. Только она и Азира, не считая бабушки, были в огромном доме женщинами. Прислуга на моменты прибытия гостей из дома вообще устранялась, исключая пары расторопных парней, которые и обслуживали гостей. Нэя с Азирой расположились в комнате-фонаре. Комната была круглая и окружена окнами со всех сторон.
— Эти статные парни, что будут обслуживать гостей за столами, ваши слуги? — поинтересовалась Азира.
— Нет. Они присланы тем домом яств, откуда и прибыла заказанная еда. У нас есть своя кухня и свой повар, но он не обязан готовить для посторонних.
— Очень заманчивые мальчики! — опять похвалила Азира. — Ты это заметила?
— Нет, — искренне и безразлично ответила Нэя, — зачем бы мне на них любоваться? Я люблю только своего мужа.
— Не притворяйся уж передо мной! Как можно любить старика? Один из них мне успел шепнуть: «Приходите в обеденный зал, красивая госпожа. А то без вас очень уж скучно обслуживать одних лишь мужчин». Я слишком поздно поняла, что красивые парни вовсе не обязательно рождаются лишь в высших сословиях, — она вздохнула.
— Зря ты не вышла замуж за простого парня и не родила детей, — заметила Нэя.
— Да и ты что-то не торопишься ими обзаводиться, — ответила та.
Какое-то время молчали, первой начала Азира, — Почему твоя бабушка не хочет со мною общаться?
— Забыла, видимо, о том, кто ты такая. Не узнала тебя.
— Она отлично меня узнала. Но она мстит мне своим невниманием за то, что я когда-то надерзила ей в лицо. Только ведь она заслужила подобное обращение. Конечно, она когда-то спасла мне жизнь… после того, как по её вине и возникли все те последствия, едва не приведшие меня к гибели…
Нэя смотрела на неё как на ту, с которой говорить не о чем, а потому и молчала.
— Она заботилась обо мне во время моей, всем вокруг понятной, болезни лишь потому, что боялась того, что я умру, и моя мать ославит вашу семейку на весь квартал.
— О чём ты? — изумилась Нэя, ничего не понимая.
— Конечно, где уж тебе понимать такое. Бабушка о таком не расскажет. Твой брат был виновником порчи моей жизни. Когда твоя бабушка узнала о моей беременности, она и завезла меня на окраину континента к каким-то знахарям, где меня и выпотрошили от нежеланного никому ребёнка!
Нэя потрясённо молчала, зная, что продолжение будет, и оно последовало.
— Ведь ты помнишь, что наши ребята ходили купаться на Дальние Пески. Ох уж эти Дальние Пески! Сколько же там было подобных историй… А я тоже любила туда ходить. Я вообще любила бродить там, где нет людей. Я с детства ненавижу людей! И твой Нэиль никогда не любил людей. Так что мы с ним оказались родственными душами. Там я с ним и встречалась. Вначале мы купались, а уж потом и всё остальное… там, где трава помягче, а заросли погуще…
— Нужна ты была ему!
— Смотря для чего. Да и что я понимала тогда… любовь в моём представлении не была тем, что имеет такие негодные последствия. Ох, и красив же он был! После него всего лишь раз и увидела я того, кто и был ему вровень, да и то… у меня душа будто сожжённая, малейшее её сотрясение, и мне становится больно. Мне, чтобы выжить, нельзя тревожиться по пустякам. Для меня всякий мужчина теперь — пустяк! С тем ребёнком недоношенным вырвали из меня всякую способность любить…
— Такого не было! И быть не могло…
— В твоём мире такого быть уж точно не могло. А в моём мире только так и бывает. Вначале ластятся, потом хватают и имеют во всех позах, пока не надоест. А уж потом девушка одна расплачивается за всё, за общую вину, — за чужое хотение, за своё позволение…
— Если так было, значит, ты сама за ним бегала! Сама того хотела!
— Конечно, сама хотела. Почаще видеть его хотела, купаться с ним хотела, валяться на песке с ним рядом и слушать его истории, которые он рассказывал. Чтобы от чужаков защищал. Там же не место для девушек, а мне там нравилось. Только в то время разве я знала, чем придётся расплачиваться?
— И чем же?
— Из меня вместе с ребёнком вырвали и моё окровавленное сердце. И другого сердца у меня больше не появилось. Хотя какой-то куцый обрубок, наверное, остался, если я всё ещё способна ощущать удовольствие от тесного общения с притягательными мужчинами. А со всеми прочими бесчувствие как раз очень удобная вещь.
— Какие же обещания толкнули тебя на такое безумство, как отдать свою чистоту первому встречному…
