— Вы ревнуете к конкуренткам из столицы? Платье весьма дорого. А ткань, вы только потрогайте, это же паутинка! Я с утра уже успела набегаться по нескольким объектам и даже не вспотела. Но вы правы. Отдам его уборщице из Администрации. Но предварительно заставлю её отдраить мне окна и полы в моём кабинете. А потом уж пусть радует своего муженька — работягу. Работяги, как я слышала, никогда не страдают утратой половой силы. Всегда здоровая физическая нагрузка, тренирующая все мышцы, и отсутствие избытка мыслей. Мысли-то зачастую и виноваты за нарушение многих функций в организме, особенно это касается половой сферы. Я никогда и никому не делаю даров за просто так. Люди не ценят того, что даётся задаром. Учтите это.
— Как же ваш любовник останется без подарка в виде такого чудесного наряда? — но Нэя совсем не представляла ничьих мужских рук, обхватывающих талию бюрократической дамы. Ни мускулистых рук работяг, ни рафинированных рук людей учёных, ни даже тех, у кого большие проблемы по части зрения. Про проблемы со зрением Лата пошутила, она была дамой заметной. Но её личное одиночество, будто предельно-тончайший купол отгораживал её от окружающей реальности, и никто не мог из-за этого к ней приблизиться, даже если и хотел. Мужа Лата не любила и при его жизни, как и он её, о чём все знали, потому горечь его утраты не была той причиной, что и поместила её под такой вот купол. Граница его ощущалась как нечто льдисто-колючее, и при попытке прикоснуться к Лате, всякий спешил отдёрнуть руку прочь.
— Ценю ваш юмор. Надеюсь, не насмешку. Вы считаете, что желать можно только вас? Но вы проницательны. Нет у меня никакого любовника. А если бы и был, разве это предосудительно? Что мне и осталось-то из отпущенных лет на чисто женские наши радости? Совсем ничего. А дальше наступление гибельной старости. Разве не жаль, что наше цветение под небесами столь коротко?
— Жаль, — погрустнела Нэя, искренне жалея её и вообще всех людей.
— Если бы вы были внимательнее ко мне, вы бы поняли, что я не ханжа. Хотя бы потому, какие самые экстравагантные ваши разработки находят во мне отклик. Я ненавижу только распущенность и откровенную уж грязь. С этим я всегда буду бороться. Наш город был построен вопреки всему, что есть вокруг нас за стенами. Вы и понятия не имеете, сколько людей отдали не только свои силы, но и жизни, чтобы город сиял тут своей красотой и передовым устроением всего, что здесь есть. Тут совсем другая жизнь, и тут должны быть праведные нравы. Ни разврата, ни пьянства, ни бандитизма здесь нет. А я всего лишь одна из тех малых частиц, кто включена в большую структуру поддержания всеобщего порядка. Не сам же по себе он стабилен? А любовь — это уж общественному порядку никак не вредит. Поэтому я, повторюсь, не надзиратель за всеми, а нечто совсем иное. Вы же привыкли к нравам и устроению в столице и прочих провинциях, потому думаете, что и тут также. Нет. По-другому. Строже, но и человечнее намного. Да и люди тут развитее гораздо. А вы натащили сюда всякого человеческого хлама, если честно, и я обязана следить, чтобы поражающая плесень не разрослась повсюду.
— Я натащила сюда грязи? — и помимо оскорбительного замечания, та самая ледяная грань существа Латы царапнула настолько ощутимо, что Нэя отпрянула в сторону, едва не утратив равновесия.
