Он поплёлся на выход, чтобы ехать к Гелии, вовсе не будучи уверен, что она дома. Она оказалась дома. Она уже легла спать. Предупреждая её возмущённые возгласы, что ей не дают отдыха, а она реально больна и еле-еле уже заставляет себя вставать по утрам ради давно ненавистной жизненной суеты, он спросил сразу же, — Где живёт Ифиса?
— Я думаю, в данный момент она у Ал-Физа.
— Откуда знаешь?
— Её перехватил телохранитель Ал-Физа у самого выхода из «Ночной Лианы» и предложил довезти. Куда именно, мне не сообщили. Меня довезли мои друзья. Я пребываю в неважной форме для того, чтобы ты стал моим дополнением. Мне необходимо выспаться, да и просто немного поболеть. Ни тебе, ни мне это не доставит удовольствия…
— Да не собирался я к тебе! Можешь хоть сейчас отправляться на свои подпольные сборища, ни для кого уже не тайные! Где ты и будешь изображать бесчувственную статую своей водной матери! Не завидую ничуть тому, кому ты там соизволишь стать дополнением, чтобы отморозить ему причинное место!
— Ты о чём? Не притворяйся, что веришь в подобные бредни обо мне, — примирительно промурлыкала Гелия. — Если Ифиса настолько тебе вдруг понадобилась, можешь поехать к ней, проверишь, вдруг она дома? От счастья она уж точно вообразит себя птицей и будет почти летать, сшибая всех с грохотом и топча их по ходу движения своими тяжёлыми ножищами… — Гелия и тут не могла удержаться от издевательств над собственной подружкой, преувеличивая её габариты. — Я не думаю, что она нужна Ал-Физу, если никому в целом мире не нужна! Она же не просто так оставила прежнее приличное жильё и поселилась в дешёвом квартале. Сказать, где она теперь живёт?
Подбирать обслюнявленные объедки со стола Ал-Физа? Да ни за что на свете! Ифиса окончательно покинула его мысли.
Но и об Азире он искренне забыл. Она же, как потом выяснилось, стала маниакально преследовать Гелию.
— Ему не понравилось, как ты одеваешься, — сказала ей Гелия, чтобы отвязаться.
— Так подари мне пару своих платьев, — потребовала Азира, — поскольку я веду чистый образ жизни, а потому бедна.
— Я не занимаюсь благотворительностью. Это очень уж неблагодарное занятие, и я от него устала давно.
Однажды Азира ввалилась к Гелии со своим нищенским узелком и попросила прибежища на пару ночей, поскольку ввиду затянувшегося безденежья хозяин жилья выгнал её за неуплату вон. Было так в действительности или инсценировка, но «пара ночей» перетекла в месяц проживания в одной из самых заброшенных комнатушек в огромной квартире Гелии. Гелия деликатно, но пыталась выставить мнимо бездомную коллегу по «высокому искусству». А та канючила о продлении срока милосердия ещё на пару ночей. Азира выжидала его прихода. И дождалась.
Она вышла однажды утром ему навстречу в прихожую в невнятном каком-то одеянии, почти неглиже, отчего её великолепное тело было отлично проявлено через несуразную тряпицу. Она зарделась уже вовсе не косметическим румянцем, а подлинным, и внезапно обняла его за шею, повисла на нём, ввергнув в ошеломление. Но никакой ответной радости не было и в помине. Он стоял, — руки по швам и ничего не чувствовал. Не возникло даже того специфического чувства, что накрыло в «Ночной Лиане» поначалу. Кто-то свыше на запрос души выслал навстречу убогую имитацию вместо желаемого образца, что был напитан когда-то ливневой свежестью, первозданной чистотой…
— Я знала, что увижу тебя, — промямлила она детским от беспомощности голоском. — Я скучала…
Или же ловко сыграла неконтролируемое волей проявление девического счастья. Не встретив ответного порыва, она быстро куда-то улизнула, а пришла уже в столовую, наряженная в розовато-телесное и очень тонкое платьице, опять настолько узкое, что вполне можно было обойтись и без него — по любому ничего оно не скрывало. И опять удивила тем, что он успел о ней забыть. Так человек забывает, придя в гости, о хозяйской кошке, которая только что тёрлась у него в ногах по своей кошачьей привычке проявлять любопытство. Бывают такие радушные до чужих посетителей дома кошки.
— Что за платье у тебя! — раскритиковала её Гелия, — где ты такой кошмар раздобыла? Оно же детского размера.
— Я в этом платье принимала участие в конкурсе ещё в школе, где меня признали лучшей все представители конкурсной комиссии. Это Нэя шила. А что?
— Да не выдумывай! Нэя не могла создать такую нелепицу! — возмутилась Гелия. — Она никогда и никого не обслуживала. Она творческий человек и творила только ради меня. Ну и себя, конечно. Разве она с тобою дружила?
— Может, и не Нэя. Мне его Эля отдала.
— Вот это ближе к правде, хотя я совсем не помню, кто такая Эля.
— Ну, та милашка с розовыми волосами, как ни у кого, пожалуй. Она тоже училась в Школе Искусств. Ты её не помнишь? — Азира скорчила умильную рожицу, непонятно что этим изображая. Элю или своё к ней отношение.
