— У меня память слишком драгоценная, чтобы я помнила какую-то Элю. Я и о тебе-то вспоминаю лишь тогда, когда ты вертишься рядом, — Гелия вообще была груба с теми, в ком не видела для себя никакой пользы. Но это было тут, пожалуй, и нормой. — Кстати, когда ты перестанешь путаться у меня под ногами в моём собственном доме?
— Сегодня и уйду, — ответила Азира.
— Нашла себе уютную спаленку где-то, помимо моего дома?
— Никакого уюта я у тебя не обнаружила, — дерзила Азира в ответ.
— Как заговорила! Отыскала кого-то, кто не против тебя приютить? — спросила Гелия.
— Да. Именно того, кто вытащит меня из убожества, где я вынуждено оказалась. Не по своему выбору. Разве Надмирный Отец даёт нам выбирать в каком месте, из какой матери вылезти?
— Фу! Какая же отвратительная манера речи! — возмутилась Гелия. — Да ты разве слизняк, который вылезает из своего кокона. Человек рождается, а не вылезает! У меня тоже были незнатные родители, и я жила в бедности. А это не стало помехой для меня, чтобы реализовать мои таланты и устремления.
— Все знают, кто именно помог тебе поступить в Школу Искусств, — раз уж её откровенно выгоняли, Азира и не собиралась сдерживаться.
— Кто же? — Гелия сощурила глаза. Ресницы трепетали от еле удерживаемого гнева.
— Нэиль, — спокойно ответила Азира. — Кажется, именно он давал тебе уроки для развития хорошей дикции и правильного построения речи. Ты же была из глуши. Я-то хотя бы в столице родилась, в квартале торговцев и чиновников. А там было полно образованных людей, и вокруг меня всегда звучала правильная речь. Конечно, и косноязычных простолюдинов было полно, но меня природа одарила не только чутким слухом, наблюдательностью, а и умом.
— Умом? А где он у тебя? Не в том ли месте, каким ты и привыкла общаться со статусными членами? — Гелия сияла улыбкой, довольная своей репликой.
— А ты… ты сама не то же самое место используешь для общения с мужчинами? — выпалила Азира.
Гелия скосила глаза на Рудольфа и сдержала себя, — В этом смысле я общаюсь только со своим мужем. А для человеческого общения человеку дан язык.
— Ты знаешь Нэю? — спросил он у Азиры, чтобы прервать их бесконечный поток взаимных оскорблений.
— Какую Нэю? — спросила Азира. — Мало ли Нэй в Паралее.
— Нэя в Паралее одна, — ответил он. — Это имя было изобретено её отцом.
— Знали его? — спросила Азира.
— Тебя не касается, кого я знал, а кого знать не хотел. Отвечай на заданный вопрос.
— Если и знала, то давно было. Да и как знала. Она всегда меня сторонилась.
— Презирала, наверное, — вставила Гелия. — Нэя очень утончённая, очень разборчивая. С кем попало в контакт, даже словесный, не войдёт.
— Не в пример тебе, — сказал он Гелии.
Они втроём пили утренние горячие напитки в столовой. Гелия была вынуждена допустить её до собственного стола, чего не позволяла прежде. Питалась Азира где придётся, но только не у Гелии. В этом ей было категорически отказано. Как и постельное бельё она вынуждена была купить себе на свои средства. Гелия всего лишь бросила ей вытертый коврик на расшатанный диванчик, как бездомной кошке из чувства жалости. Давая понять, что тут не ночлежка. Так что первую ночёвку в доме у роскошной столичной дивы Азира не спала от холода и неудобства, закутавшись в жёсткий коврик, всё равно, что в рулон картона. Но унижение, если она его и чувствовала, вытеснялось упёртым желанием дождаться того, с кем Гелия, капризная и непредсказуемая, уже не хотела её сводить. Откровенно выгнать Азиру она тоже не могла, а Ифисы — спасительницы от наглых гостей не оказалось рядом. Ифиса как нарочно пропала на целый месяц, где-то загуляв с Ал-Физом в собственном прошлом, ставшем настоящим на краткий срок.
— Чтобы сегодня же ты освободила мою квартиру! — раздражённо потребовала от Азиры Гелия. — Живи хоть в городском Саду Свиданий, а у меня тут не ночлежка. Пусть тебя оттуда уборщики выметают мётлами, если ты не понимаешь пределов эксплуатации моего милосердия.
