— А я тебя разве зову с собою? Я так заехал, проверить, всё ли у тебя в порядке. — Именно тогда он подумал, к чему ему, хотя и прекрасный, да неотзывчивый манекен женщины, тогда как горячая и пластичная девушка жаждет с ним сближения. И лишь поморщился от своей низости, вовсе не ставя в вину Азире её распущенное поведение. Она такова, какова она и есть, какой создала её Паралея, какой воспитали и отшлифовали грубые родители и немилостивые учителя. Она всего лишь живая отливка из некачественной формы — окружающей среды. А рядом с нею не было того бережного умелого мастера, кто смог бы её подровнять до идеального образца, как было то проделано, например, с бело-облачной Нэей её тончайшей матерью и любящей бабкой заодно с премудрым дедом-отчимом. И опять от прикосновения к образу Нэи заломило где-то так глубоко, можно сказать, в полости костей, как бывает при высокой температуре…
— Считай, что я тебя предупредил, — вздохнул он. — Дары-то я тебе обеспечу, а вот сам уж точно подарком для тебя не стану.
Она уже не слушала. Она побежала переодеваться для прогулки туда, куда ему и будет угодно. К Гелии она уже не вернулась. Свой нищенский узелок она так и забыла у Гелии, а пришедшая вскоре уборщица брезгливо выбросила его в мусорный уличный контейнер. За что расплачиваться пришлось Гелии. Азира выставила потом счёт за утраченные вещи, ничуть не адекватный тому барахлу, к которому Гелия и прикоснуться бы побрезговала. Она даже принудила уборщицу вымыть ту комнату, где спала Азира, так тщательно, будто там ночевала стая бродячих кошек, а зараза могла распространиться и по всему жилью. Знал бы Рудольф об истинном отношении своей жены к той, кого она ему и предоставила для использования, если по сути дела, он искренне бы оскорбился таким вот отношением Гелии к своим насущным мужским запросам. Как будто нарочно подыскала что-то настолько непотребное, чтобы тайно над ним поглумиться. А по справедливости, девушка из социальных низов, одарённая редкой способностью создавать немыслимые виньетки из собственного тела, вовсе не была худшей по своим качествам в мире их «высокого искусства». Они все там были ущербные.
Не нуждаясь уже в Гелии, Азира стала собою — наглой и напористой, мелочной и неблагодарной. Всю свою возможную деликатность она исчерпала очень быстро, да и та была всего лишь ролевой игрой. Только и Гелия давно уж не была прежней. В ответ на требования хамки компенсировать убытки, Гелия рассмеялась той в лицо. А поскольку выяснения отношений были вынесены на открытую площадку в самом «Храме высокого искусства», Гелия после неучтивой реплики шлёпнула танцовщицу по лицу. Азира вынужденно проглотила и эту обиду. Гелия была хозяйкой и там. Возникла ли ревность или личная только неприязнь, но та ссора явилась поводом к тому, что Гелия время от времени появлялась у него в ЦЭССЭИ, самозабвенно играя роль кроткой и родной жены, заставляя надолго забывать об Азире. Азира горько плакала, но и с её стороны могла быть лишь игра.
— Я тебя предупреждал, — отвечал он на её слёзы. И абсолютно не верил в подлинное чувство со стороны обеих женщин. Всегда отслеживая все ходы Гелии, Азира знала, когда наступало время её реванша. Всегда появлялась в нужное время, всегда готовая к забвению обиды, к очередному сладостному примирению. И если внезапная блажь Гелии была всегда ценной ему, то всепрощение Азиры — никчемным сюрпризом. Могло быть, могло и не быть. И напрасно она старалась жилистым своим задом танцовщицы оттереть от него звёздную фею Паралеи. Прохладную, невесомую и безупречную, как снежинка, то тающую, то вновь возникающую в раскрытой тёплой ладони. Когда стоишь один в окружающем безмолвии под зимним небом Земли, и волшебный сказочный мир вдруг воплощается на краткие мгновения в реальность, где существовать по определению не способен. Гелия жила в сердце, даже уходя в свою отстранённость, а эта толкалась только снаружи, елозила по нему лишь поверхностно, хотя и не без приятности.
