Хрустальная пирамида на крыше жилого помещения Рудольфа, — такие же торчали на крыше верхних жилищ и у всех прочих из управленческого, а по сути, командного состава земного десанта, — всегда вызывала усмешку у Антона. Более нелепой конструкции нельзя было и придумать. Крыша здания напоминала венец сказочного короля. У Антона в его жилье таковой надстройки не имелось. И он, поскольку никогда не был зван в гости ни к одному из вершинных обитателей, плохо себе представлял, что они делают там, в этих полностью прозрачных изнутри, но непроницаемых снаружи ни для чьего взгляда, вознесённых над вершинами леса, скворечниках? В какие игры они там играют? В заоблачных фараонов? Нет, аналогия хромала. Фараоны не жили в своих пирамидах. Если кто-то из рядового персонала земной базы в подобных жилых помещениях «Зеркального Лабиринта» и бывал, то обсуждать быт начальства принято не было. К Антону ребята ходили часто, но его обиталище находилось ниже этажом. Антону тоже хотелось совсем по-детски заглянуть туда, в те башни, но как-то случая не представилось. Добрый Франк на его вопрос, что у него там? — а у Франка тоже имелась надстройка на крыше, — ответил, что там пыль. И отлично понимая любопытство младшего сотрудника, проницательный доктор удовлетворить такое пустяковое чувство не пожелал. У Арсения же, по случайным обмолвкам одного из сотрудников, в его сверкающей мансарде хранилась груда древних, найденных им артефактов, включая окаменелые черепа и ещё какие-то костяшки. Вот это было ближе к сути, ведь существовали же теории, что пирамиды использовались в легендарной древности как склепы. Хотя и не факт. Арсений вообще был редкостный сыч, своё дупло считал неприкосновенным ни для кого, хотя как руководитель лучше и не пожелаешь. Никого не ругал, не тиранил, не заставлял, не воспитывал и прочие положительные «не». У Рудольфа там нечто вроде исследовательской лаборатории, где свалены какие-то ценные булыжники — это тоже было близко к сути подобной постройки. Где-то Антон вычитал, что пирамиды были своеобразными банками, где хранили сокровища. И что та самая пещера Али-Бабы, охраняемая могучим духом пещеры, и являлась пирамидой древности, отражённой в мифах и сказках. К Рудольфу тоже запросто не явишься, как бы он ни играл роль родного всем, хотя и требовательного отца. Всё это пронеслось галопом в его голове, в то время как сам он нёсся на вызов к шефу в его наземную резиденцию, встав непозволительно поздно и поднятый приказом явиться срочно.
Каждый входящий сюда понимал, тут царствует неисправимый уже сибарит. Кабинет, холл или приёмная, непонятно, что это было, помещение располагалось на поверхности в здании «ЗОНТА». Венд решал здесь свои задачи под прикрытием неких особых лабораторий, в которых никто из местных не работал. Но именно здесь он встречался с местной агентурой и с людьми из местной администрации городка в «садах Гора». Напоминало помещение небольшой филиал музея минералогии. В ячеистых сотах в стенах сверкали, искрились, пронзали входящего лучами кристаллы, минералы, образцы, отшлифованные и нет. Они играли гранями, туманились срезами, похожими на фантастические ландшафты. Было трудно понять, где образцы, где техническая составляющая рабочего кабинета. Всё сливалось в цветной хаос различных форм, плоскостей, и как он тут только ориентировался, где у него и что?
Антон сел в новую модель кресла, разработку местного дизайнерского мастерства, чтобы отдышаться от бега. Кресло упруго приняло форму тела: «Приятная штуковина», — отметил он мысленно, удивляясь себе, так как был равнодушен к мелочам интерьера. Венд внимательно всматривался в его непростительно заспанное и неумытое лицо проницательными глазами. В нём не замечалось расположенности к своему и ближнему, которого он сам же и вызвал. Он смотрел так, будто Антон вломился к нему без спроса и помешал ему. Короче, недовольно взирал, как на виновного. А уж в чём вина, то уж точно найдёт, за что пропылесосить. Да и не принадлежал он к категории обаятельных и располагающих к себе, что называется, «душа нараспашку» коллег. К нему нужно было привыкнуть, чтобы, если уж не полюбить, то хотя бы принять.
— Кажется, Арсений Тимурович окончательно переселился в свой фантомный мир, предоставив вас всех самим себе. Один из его сотрудников так и вообще переселился в столицу, став по сути трольцем, другой постоянно слоняется в пустынях, зарос бородой, и неотличим от подлинного уже отшельника, третий обустроил себе пещеру в горах и стал пещерным жителем, четвертый уехал в глухую провинцию и не подаёт оттуда и признаков жизни. Ты, кажется, скоро впадёшь в окончательную спячку. Арсению всё безразлично. Он же был подотчётен только Разумову, а того нет. Я для него и его коллег — пустое место. Но надеюсь, что тебя я из расслабляющего сладкого киселя вытащу.
Антон, в смущении от собственной недисциплинированности, взял с его стола образец, белый и отчасти полупрозрачный, с голубоватыми глубинными переливами. Стал вертеть его в руках.
