– Она приготовила письма для всех близких. Умоляла достать эти травы, вот! – он протянул вожаку список, написанный рукой Ирмы, и вытер кровь с лица. – Я тот, кто решился ей помочь. Все вы каждый день смотрели на нашу девочку только лишь с сожалением, и точно знали, что каждый её день может быть последним. Но я любил её! Сильнее, чем вы все! Я любил её больше, чем неблагодарный, вечно куда-то уезжающий муж! Она и сама не виновата, что полюбила не меня. А я был всегда рядом с ней, даже в последний её вздох! – Винсент гордо поднял голову и посмотрел в глаза Йену. – Я не считаю себя виновным. Я её освободил.
– Ты совершил убийство, – Йен скривился, перебивая парня. Вожак дал понять, что речь окончена, и теперь, вставить своё слово тому будет нельзя. – Не важно, она хотела этого, или нет: не имел права лишать жизни. Другое дело, как тебя наказать. Но прощать такое, как о том просила Ирма, я не собираюсь.
Марк стоял позади Артура и ждал решения. Он точно знал, какое бы вынес сам, но сейчас решать нужно было только брату. Стая окружила Винсента кольцом. Кто-то мечтал его казнить, кто-то даже не смотрел в его сторону. Родителей парня на поляне не было. Йен посмотрел на письмо, вглядываясь в слова Ирмы. Артур потянул вожака за руку и что-то прошептал ему на ухо. Марк раздражённо, но тихо, произнёс:
– Йен, это твоё решение. И только твоё. Все ждут.
Артур развернулся к старшему сыну и недовольно приказал:
– Проверь, как там Эдвард. Ты устал. Иди к нему.
Марк встретился глазами с братом. Он не собирался уходить без решения, и проигнорировал слова отца. Йен обернулся к виновнику и быстро проговорил:
– Винсент, с этой минуты ты изгнанник. Больше ты не часть стаи. Срок: навсегда.
Парень упал на колени перед вожаком. Тот продолжил:
– Если кто-то решит тебя поддержать, будет изгнан вместе с тобой. За пределами поселения, если кто-то решит тебя убить – не понесёт наказания. Если ты вернёшься в поселение – будешь казнён. Орхан и Маис сопроводят тебя за пределы леса.
Марк развернулся и скрылся в толпе. Йен твёрдым и быстрым шагом направился к дому Эдварда. Артур посмотрел в лицо Винсенту и со злостью проговорил:
– Благодари Землю, что вожак не я.
***
Амалия лежала на траве и смотрела на небо. Она так и не смогла пересилить себя и пойти на суд. Поляна, где когда-то завели дружбу ребята, оставалась такой же, как в тот день, три года назад. Марк подошёл и молча лёг рядом.
– Винсента изгнали, – сухо сказал он, после долгой тишины.
Девушка прикрыла глаза. Солнце слепило их, даже через закрытые веки. Она ощущала, как лицо постепенно нагревается.
– Впереди ещё предстоит окончательное прощание с ней, а у меня уже не осталось слёз. Хочу сейчас думать только лишь о счастливых моментах с Ирмой. Ей бы этого хотелось, – Амалия тяжело выдохнула.
Все эти дни, вспоминая последние годы вместе, магичка осознавала, как стремительно из месяца в месяц стихал всегда звонкий смех подруги. Вместе с угасающей природой по окончанию осени, блёкнул и её весёлый нрав. Ирма была родником с бесконечным потоком свежей, ключевой воды, что дарил бодрость всем окружающим. Белокурая магичка ослабевала не столько от болезни, сколько от сочувствующих взглядов, что отпечатывались на ней несмываемыми пятнами. Именно поэтому Амалия старалась хранить в памяти только светлые воспоминания, уважая последнее и единственное желание Ирмы.
– Она всегда такая была. Светлая. Улыбалась широко, звонко смеялась, – Марк повернулся к магичке: – Мы дружили с раннего детства, и Ирма часто повторяла, что я её защищаю. На самом деле она сама себя в обиду никогда не давала. Однажды Йен в неё крысу бросил. Кричала, как умалишённая. Та игрушечная оказалась. И вот сплю я. Тогда ещё дом не начинали пристраивать, мы с братом жили в другой комнате. Вскакиваю от вопля. У Йена в постели настоящая мёртвая мышь. Маленькая такая.
Амалия подняла брови от удивления.
– Он перестал её задирать?
– Вот ещё. Чуть ли не война началась. Эдвард даже обижаться начал, что все её мысли состояли из очередной задумки для моего брата. Ревновал, – Марк улыбнулся. – Как ты провела детство?
Амалия фыркнула.