Для этого на пусковой установке был смонтирован небольшой экран, на который ракета транслировала изображение с камеры. Экран этот, кстати, имел свою собственную историю: когда-то давным-давно, журнал Playboy устроил рекламную акцию, вставив в номер утолщенную страницу, внутри которой находился крохотный компьютер с жидкокристаллическим дисплеем, показывающий, как вы думаете что? Конечно, ггнуху.
Номер моментально стал культовым. Гики охотились за ним, скупая пачками. Чтобы потом перепрограммировать халявные компьютеры, встраивая в свои проекты. В холодильники, умные дома, спутники, подводные лодки, адронные коллайдеры. Со временем это стало традицией. В определенных, очень узких кругах, но тем не менее.
Инженер, создавший эту картографическую систему, рассказал, что из купленной им дюжины журналов у него до текущего момента дожило всего три, и он использует их только в исключительно важных проектах. Таких, как созданная для Луны залпово-картографическая система. И что он надеется, что первый зонд, достигший другой звездной системы, тоже будет содержать один из двух оставшихся у него плееров. (Последний, он, видимо, собирался приберечь для постройки на его основе большой машины для изменения космологической постоянной в целях остановки разбегания галактик — инженеры порой такие инженеры…)
Но не буду отвлекаться — именно сейчас тайконавты должны были подняться до тоннеля зрачка, и мне очень хотелось знать, что огромные ворота открылись перед ними. Открыв кейс, я вытащила систему запуска картографических ракет, созданную на основе американского лёгкого реактивного огнемёта M202A1, в четырёх пусковых трубах которого раньше размещались зажигательные реактивные выстрелы.
Вы стопудово его уже видели: в фильме «Коммандо» из него стреляет Синди. Вспомнив этот момент, я внимательно еще раз посмотрела на корпус огнемета, чтобы убедиться, что я держу его правильной стороной. Инженеры, видимо, тоже смотрели этот фильм, так как на корпусе была нарисована рука с вытянутым пальцем и надписью «Даша, птичка вылетит отсюда».
— Большое спасибо за доверие, блин, — сказала я, раскладывая прицельную рамку и кладя бывший огнемет на плечо. Снабженный длинным искусственным ворсом по периметру, экранчик словно присосался к шлему скафандра, отсекая паразитную засветку.
Сразу после выстрела ракета летит быстро за счет работы основного двигателя. На этой стадии её полета управление невозможно — человек просто не успевает так быстро отдавать команды. Поэтому первый этап происходит в автоматическом режиме.
Я навела крестик электронного прицела на центр зрачка, сняла предохранитель и нажала на пуск. Выхлоп несильно толкнул меня назад, но, ожидая этого, я не отвлеклась, следя за изображением на экранчике, которое как будто прыгнуло на меня — так быстро приблизилась дыра зрачка.
Дальше нужно было действовать быстро — несмотря на слабую лунную тяжесть, ракетка могла находиться над поверхностью считанные секунды. Я увидела уже знакомую мне площадку, с которой спрыгнула, спасаясь от двулевоногов. Узкую каменную лесенку, по которой я поднялась к вратам. Контейнеры, на одном из которых еще вчера лежал
А где кружечка? Ну и сказочка!
Не раздумывая, я направила камеру прямо в устье тоннеля. Чтобы увидеть, наверное, самую эпичную сцену в моей жизни. Огромные, черные, многолепестковые ворота, которые я видела вчера, были почти полностью распахнуты — закрытыми оставались только несколько поврежденных створок. Изнутри Замка, не давая рассмотреть подробностей, лился яркий пурпурно-лиловый цвет. Цвет роскоши, магии и волшебства.
И на этот свет, гордо и величественно, как в фильме «Армагеддон», шли трое тайконавтов. Величественность момента, конечно, несколько снижали огромные плетеные авоськи со снаряжением у них за плечами. Но все равно от величественности и значимости момента у меня навернулись слезы на глаза. Особенно когда один из тайконавтов, увидев пролетевшую над ним камеру, помахал мне рукой. Конечно, это был Балбес. Я узнала бы его по блестевшей за спиной сковороде в любой толпе.
У меня прямо от сердца отлегло.
— Спасены, спасены, спасены! — радостно крикнула я.
Пританцовывая, я собрала вещи, скатала полотнища солнечных батарей и, погрузив все в ровер, поехала в сторону точки, чьи координаты мне успел продиктовать ОО.
В животе у меня порхали бабочки — непонятно, правда, от стресса, голодухи или от приправленного гелием-3 утреннего чудо-омлета.
Шесть часов и восемьдесят километров спустя настроение у меня было вовсе не столь радостным. Когда я, окрыленная спасением команды, съезжала с плато, у меня были веские причины для радости. После чудовищной катастрофы, которой являлось для меня уничтожение «Чанъэ», моя жизнь вроде как начала налаживаться.
