Испуганно посмотрела на ноги. Вроде на месте. Переключила умные часы в режим монитора скафандра — протечек нет, запасов кислорода на три четверти часа. Интересно, и когда я столько успела выдышать, если весь полет занял не больше пяти секунд?
— Дарья, Дарья, Дарья, — бубнил под ухом голос ОО, — скажи, как прошел прыжок?
— Очешуительно, — зло буркнула я, оглядывая борозду, которую пропахала в лунном грунте, — Просто волшебно, блять. Как ведьма верхом на венике.
— Другого пути не было, Дарья, — извиняющимся тоном начал ОО.
— Да, рада, я рада. Спасибо, что жива и всё такое, — примиряющее сказала я. — Что у нас дальше по плану?
— А ты не видишь? — испуганно сказал ОО? — Ты же совсем недалеко…
И тут я увидела. Где-то на расстоянии полукилометра от меня, аккуратно расставив тоненькие лапки посадочных опор, стоял космический корабль незнакомой мне конструкции. Совсем крохотный, если меня не обманывает зрение, даже меньше, чем «Восток», на котором летал Гагарин. Сигнальные огни не горели, но кораблик не выглядел мертвым. Скорее уснувшим.
— Это лунный посадочный модуль «СССР-1», — правильно истолковал моё молчание ОО.
Помятый куб системы жизнеобеспечения я нашла почти сразу. Во время удара он вырвался из наспех сделанных креплений, пропахал неслабую борозду в реголите и остановился, налетев на камень, оставивший здоровенную вмятину на стенке. Я вытащила его и поплелась за универсальным источником питания, хромая и охая, как старая бабка.
В отличие от него «Красавица Маруся» на первый взгляд казалась совершенно не пострадавшей от аварии: как была грудой смотанных проволокой запчастей, так и осталась. Но моему опытному взгляду конструктора этого гроба на колесиках была доступна суровая правда. «Маруся» окончательно отъездилась.
Я развязала узел, крепивший блок питания к раме, сняла его и посветила по сторонам — я потеряла Багаж. Каким бы надоедливым ни был этот ужас на суставчатых ножках, я была ему благодарна. Он два раза спасал меня в совершенно безвыходных ситуациях.
Но, быстро не найдя его, я решила поторопиться к ожидающему меня кораблю. Удар, смявший «Марусю» и вырвавший из неё Багаж, не оставлял ему много шансов на выживание. Если его электронное следование программе вообще можно было назвать жизнью. А я сентиментальна ровно до тех пор, пока это не мешает выживанию, так что не буду тратить время на похороны калькулятора-переростка.
— Блок жизнеобеспечения и блок питания взяла, — доложилась я ОО, — иду к кораблю.
— Хорошо, — отозвался ОО, — дыши спокойно, не спеши. Мы в графике.
— Откуда тут корабль? — спросила я. — Он ведь здесь давно торчит, как я понимаю?
На самом деле, мой вопрос означал: «Не придется ли мне хоронить очередную порцию мертвецов?», но я не хотела говорить об этом вслух, чтоб не сглазить.
— Не так давно, как ты думаешь, Дарья, — отозвался прекрасно понявший мой намек ОО. — Беспилотный модуль совершил посадку 2 августа 1987 года.
— Гласность! Перестройка! Ускорение! — сказала я первое, что пришло мне в голову, когда я услышала эту дату. — Сухой закон. Начало конца СССР.
— А ты неплохо подкована в вопросах новейшей истории, — отозвался ОО, — в школе проходила?
— Плацкартные вагоны — вот мои университеты, — отозвалась я, — стоит твоим сверстникам немного выпить, как начинается сплошное: «А я в Советском Союзе Оо-о-о, а я в Советском Союзе А-а-а-а».
— Ну ты меня совсем уж за старпера не держи, девушка, — деланно возмутился ОО, добавив: — Но в целом ты всё правильно сказала. Этот модуль был отправлен на Луну тогда, когда всем стало предельно ясно, что советский проект мёртв.
Ты не представляешь, какой это был удар для людей, которые искренне считали, что участвуют в строительстве нового, лучшего мира. Которые отдали этому строительству лучшие годы. Людей, что в молодости нечеловеческим усилием отстояли СССР во время Второй мировой, потеряв родных и друзей, чтобы к концу жизни понять, что их жизни были потрачены зря. Что они сражались и погибали, поднимались и снова шли вперед, для того чтобы господин Прохоров хорошо отдыхал с дамами в Куршавеле. То, что всё кончится именно этим, думающим людям было понятно уже в 87-м году.
— Можно ближе к теме, — взмолились я, перехватывая куб, — а то ты опять в пропаганду сполз. А уверял ведь, что стоишь над схваткой как философ.
— Можешь считать, что я совершил коммиаут, — захорохорился ОО, но осетра урезал: — В общем, где-то в 80-х у группы конструкторов космических аппаратов СССР появилось понимание, что их отрасль кто-то нарочно заводит в тупик. Перспективные разработки, такие как лунный корабль, орбитальный самолет «Спираль» или прямоточный ядерный двигатель, задвигаются под сукно, а силы и средства тратятся на заведомо тупиковые проекты: на мертворожденный орбитальный лазер, на челнок «Буран» для возврата спутников с орбиты… И они начали в тайне реализовать не только это навязанное фуфло, но и по-настоящему интересные им проекты.
— Проекты? — выдохнула я, ставя куб на грунт. — К чертям проекты. Расскажи мне про этот корабль.
