— Не думаю, что это автор, — отозвался Физик, — скорее всего, кто-то из цензоров постарался. В СССР секса, как известно, не было, и, по мнению цензуры, быть не могло.
— А ты, помнится, уверял меня, что СССР развалился по экономическим причинам, — хохотнул Химик, — причем тут экономика, если сами власти намеренно выхолащивали собственную страну. Впрочем, в этих романах, помимо бесполого будущего, есть вещи и похуже.
— И какие, интересно? — спросил Физик с узнаваемой интонацией Вилли Вонки.
— Чтение книг, коллега, это не просто развлечение. Это способ познания мира. Читая, ты ищешь ответы на интересующие тебя вопросы, проживая и обдумывая различные ситуации. Нельзя прочитать книгу и не примерить на себя ролевую модель главного героя.
— И…?
— Закладываемая в этих книгах ролевая модель требовала от всех членов общества быть коллективистами. Учила, что человек человеку — друг, товарищ и брат. А в обществе, где все братья с сестрами, нет место конкуренции. И главное, нет действенных средств для защиты от пагубы примитивного индивидуализма. В обществе обязательно есть люди, которые ставят собственные интересы выше общественных.
Их просто не может не быть. Скажу больше, с момента разрушения сталинской вертикали власти, то есть когда с элиты перестали спрашивать результат, не перестав при этом усиленно кормить, процент волков в овечьих шкурах в СССР постоянно рос. И волки эти, понятно, стремились устроиться на тёплые места, а официально эти волки и не существовали.
Очень трудно иметь дело с чем-то, чего официально как бы и нет. Книги, по которым люди строили свою жизнь, не давали поведенческих схем — не учили, что делать в ситуации, когда твой сосед жрёт общее сало, не давая ничего взамен. Книжный герой Пончик, набрав домой общественных шуб, перевоспитывался, понимая, что столько ему не нужно. Реальные Пончики продолжали, читая об этом, посмеиваться и жрать. Сначала ели общее, а потом, когда общий ресурс закончился, сказали, что с этого момента каждый должен есть своё. Запасы при этом остались только у них.
Неудивительно, что с таким подходом Союз к концу 80-х стал очень нестабильным в социоэкономическом отношении обществом и ситуация продолжала ухудшаться. Этот котёл не мог не взорваться.
— А я всегда говорил, что социалистическая экономика по замыслу не так плоха, только для её построения необходимы люди хорошего качества, которых не было в достаточном количестве.
— Это кто тебе такую дурь сказал? — протяжно возопил Химик. — Провести коллективизацию, превратив аграрную страну в одну из ведущих экономик мира, люди хорошего качества нашлись.
— Ты, ты сказал. Только что. Когда стенал, что даже в СССР были люди с моралью Homo homini lupus est.
— Конечно, есть. Их просто не может не быть. Главное, не давать им определять политику общества. Уметь вовремя распознавать и держать на должностях не выше завхозной.
— Ну вот, — наигранно печально вздохнул Химик, — начал с коммунизма, а закончил прикладной евгеникой. Неожиданно!
— Это с чего ты так решил?
— Ну, ты только утверждал, что человечество, если ты дорвешься до власти, будет разделено на две части, причем одна часть форсированно и навсегда обгонит другую, ибо представителей второй части не будут пускать на должности выше завхозных.
— Ну что за ересь? Желание сгребать ресурсы под себя, ничего не давая взамен, не врожденный признак и не приговор. Хочешь должность повыше — просто перестань жульничать. Так что давай не будем путать — на основании врожденных и неизменных генетических признаков людей по сортам делили не коммунисты, а один деятель с забавной челкой. Чертовски плохо кончил — бедняжку современники даже хоронить не стали. Дети, не будьте такими!
— Поздравляю себя с победой в споре, — самодовольно ответил Физик.
— Это еще почему? — удивился Химик.
— Потому что от тебя не дождешься, а победителя чествовать надо.
— А почему это ты победил?
— По закону, коллега. По закону Годвина. В споре проигрывает тот, кто первым помянет Гитлера.
— Ага! — торжествуя, провозгласил Химик. — Первым Гитлера вспомнил ты! Прямо сейчас. Даша свидетель.
— Нет, ты — когда деятеля с забавной челкой упомянул.
— Это я Муссолини имел в виду.
— Твой Муссолини лысый как коленка!
— А с чего это он мой-то? Муссолини ваш, не прибедняйтесь, коллега. И он, и его коллега Адик и Францик (который Франко) — образцовые капиталисты. Витрина капитализма, можно сказать.
— Прекращай играть в тедербол покойником. Мы Муссолини не для этого повесили. А если серьёзно, то знаешь, почему в СССР нациста Гитлера в фашисты записали? Себя-то он называл национал-социалистом. Стыдно было признать, что он социалист и, как и СССР, строит социалистическое государство.
