Теперь уже Волк на Барсука глаза вылупил.
– Как это не принёс? – спрашивает с обидой. – Да я ж тебе столько всего перетаскал! Что-то ты хитришь, крутишь ты что-то, дружочек мой!
– И ничего я не кручу! – стоит на своём Барсук. – Не принёс ты мне ничего, вот и весь сказ!
Разозлился тут Волк, аж затрясся весь от злости. Бросился на Барсука, чтобы на мелкие кусочки его разорвать, но успел Барсук в самый последний миг в нору юркнуть, спрятаться там от разъярённого приятеля. Сидит в норе, дрожит весь, ничего понять не может. Радуется только, что вход в нору по своим барсучьим размерам делал и Волку туда ни за что не пролезть.
А Волк поскулил, поскулил от злости и голода, да и в лес поволокся. Зарёкся он с той поры хоть с кем-либо дружить и уж, тем более, припасы совместно заготавливать.
Убрался Волк, а Барсук, хоть и не виноват ни в чём, боится из норы вылезти. Решил он, вообще, всю зиму в норе продремать, до весны самой.
«А весной, – думает, – пройдёт у моего друга злость, разберётся он, что к чему. И станем мы снова друзьями, как и прежде!»
Но напрасно он так думал, пустыми надеждами себя тешил. Пришла весна, вылез Барсук из норы, по лесу весеннему ковыляет, солнышку тёплому радуется. А тут Волк навстречу ему – скок! Как только Барсука увидел – зубы острые оскалил.
– Возвращай, – кричит, – мою добычу! А не то я тебя самого съем!
Хорошо ещё, что не успел Барсук от норы далеко отойти – сумел-таки до неё добежать, от друга бывшего в ней спрятаться. Посидел, отдышался… и решил после этого лишь в сумерках из норы на поверхность выбираться. Да и то ненадолго…
Так с тех пор и поступает…
И не ведает того, что во всём Лиса виновата, чтоб ей, рыжей плутовке, пусто было!
И эту сказку Дашенька тоже в лукошко своё положила и поблагодарила за неё Лешего. А потом она и сама увидела сказку.
Эта новая сказка висела, запутавшись в паутине, среди густых ветвей орешника.
– Ой, сказка! – воскликнула Дашенька. – Бедненькая!
Она протянула к сказке руку, потом отдёрнула её и нерешительно посмотрела на Лешего.
– Бери! – улыбнулся девочке Леший. – Нашла, значит, твоя!
– Спасибо! – сказала Дашенька, осторожно выпутывая из паутины очередную сказку. О том, как…
Жил да был на одной полянке Паучок, который очень летать хотел. Но не умел, потому что не имел крыльев. И потому очень завидовал мотылькам, пчёлкам и прочим летающим насекомым.
Правда, пауки тоже могут летать при помощи паутинок, и наш маленький Паучок однажды решился на такой полёт. Он взобрался на высокую ветку, изготовил себе для полёта длинную паутинную ниточку и, ухватившись за неё всеми своими лапками (а лапок у всех паучков ровно восемь), полетел по ветру.
Но, увы, не о таком полёте всю жизнь мечталось маленький Паучку. Ведь ветер, огромный и могучий, мчался куда-то по своим личным делам, а вовсе не туда, куда хотелось бы попасть нашему Паучку. К тому же ветер этот не особенно церемонился с паутинкой: то подбрасывая её под самые облака, то так мотая из стороны в сторону, что у маленького Паучка даже голова кружиться начинала. А потом Паучок с ужасом понял, что, продолжая лететь по ветру, окажется очень далеко от родной полянки, и непросто будет ему вновь до неё добраться.
– Остановитесь на минуточку, мне надо сойти! – закричал Паучок, обращаясь к ветру, но тот всё продолжал и продолжал мчаться вперёд, даже не расслышав из-за собственного шума тоненького срывающегося паучьего голоска. Хорошо ещё, что в это самое время паутинка зацепилась за ветку одинокой берёзы, и наш Паучок успел на эту ветку перебраться. Вскоре паутинку повлекло дальше, а маленький Паучок лишь грустно посмотрел ей вслед. Потом он вздохнул и взглянул в обратную сторону, туда, где за лесами, лугами и болотами осталась его родная полянка. И понял наш Паучок, что попасть туда вновь ему будет очень и очень непросто.
И тут Паучок увидел, что на соседней ветке сидит ветер. Самый настоящий, только очень маленький, так что будем называть его не ветром, а ветерком. И даже с большой буквы, потому как Ветерок этот – один из героев нашей сказки.
Ветерок не просто сидел на ветке, он плакал. И наш Паучок, совершенно позабыв о собственных неприятностях, принялся его утешать. Точнее, поинтересовался, кто Ветерка обидел.
– Никто меня не обидел, – всхлипнув, проговорил Ветерок. – А плачу я потому, что мне очень грустно.
– А почему тебе грустно? – задал второй вопрос Паучок.