Ровно через час мы встретились на площади Поэзии. Карикатурная, нелепая и пошлая сцена: он – у памятника с букетом тюльпанов и я – слишком разодетая, слишком тщательно причесанная и основательнее, чем обычно, накрашенная. Почему мы оба делаем вид, что это свидание, когда у него есть девушка, а я не уверена, что он мне нравится? С такими мыслями я шла к нему навстречу, и с каждым шагом желание развернуться и убежать усиливалось. Но я продолжала идти, как продолжает идти до края доски прыгун в воду: знает же, что придется прыгнуть, да и, возможно, не очень-то хочет это делать, но уже вышел на трамплин в этой своей нелепой шапочке и плавках, да и зрители смотрят – вернуться неудобно.
Я подошла к нему – совсем близко. Гораздо ближе, чем стоит подходить при второй встрече к человеку, к которому тебя тянет. Словно перепрыгнула через ров ко льву в зоопарке: что ж, вот она я, господин хищник, не желаете ли пообедать?
Он все понял, все тут же просчитал. Не отводя от меня взгляда, вместо того чтобы протянуть цветы, опустил руку и обнял меня ею, притянув к себе. Я еще не знала, хочу ли идти дальше, но, похоже, у меня не было другого шанса узнать, кроме как попробовать. И я дала себя поцеловать.
Не знаю, как долго это длилось. Пять минут, десять, пятнадцать? Мое лицо горело от его щетины, губы распухли от непривычного с ними обращения, шея затекла. Я напоминала себе йога, который медитирует и отстраненно наблюдает за собственной реакцией тела на происходящее: ага, вот тут у меня зачесалось, тут отекла нога, а вот тут моя голова, кажется, вообще перестала работать.
Мне очень нравилось, как он меня целует, несмотря на физические неудобства: его высокий рост, мою зажатость, мою неустойчивую обувь и самое главное – полное непонимание того, что нужно делать и говорить потом, когда он насытится, как припавший к груди младенец.
«Господи, – думала я, – не останавливайся, пока я не придумаю какую-нибудь смешную фразу или не пойму, как незаметно от тебя сбежать».
Наконец он отпустил меня, мягко, с выдохом, словно делает это со мной не в первый раз, без волнения и суетливости. Мне стало понятно: я одна из тех красивых девушек у метро, которую ему захотелось попробовать соблазнить. Ничего личного. Я просто одна из них. У меня есть только этот момент с ним и ничего большего. Завтра он, обуреваемый жаждой, припадет к следующему колодцу, а вечером вернется туда, к своему водопроводу в доме, на котором достаточно немного повернуть вентиль, чтобы вода полилась. Когда я это поняла, тогда мне стало ясно, что нужно делать. Другого шанса могло и не быть.
– Поехали ко мне? – спросила я.
– Поехали, – спокойно улыбнулся он.
Я слышала, что некоторые девушки соглашаются на секс на первом свидании, потому что таким образом хотят удержать парня. Другие, наоборот, оттягивают, потому что боятся оттолкнуть своей доступностью. Но я не думала в тот момент, притяну я его или оттолкну. Я почувствовала мужчину.
Я почувствовала мужчину, который хочет меня, которого хочу я, и подумала: когда же, если не сейчас? А он слегка ошалел, оттого что женщина ведет себя так, как обычно вел себя он: прямо говорит то, чего она хочет, и получает это. Оказывается, и отсутствие загадочности может удивлять.
Я знала, что отца не будет дома еще два дня: в календаре моего смартфона был график его командировок. «И даже если вдруг он вернется раньше времени, – поймала я себя на мысли, – мне совершенно наплевать, что он обо мне подумает. Я даже не стану оправдываться». Впрочем, хорошо, что не пришлось.
Мы вошли в квартиру. Сергей сразу начал меня раздевать. Меня мучил только один вопрос: должна ли я объяснить ему, что он у меня первый? Я не находила для этого правильных слов. Я не боялась, что он струсит и убежит, а наоборот, не хотела, чтобы его отношение ко мне стало чересчур трепетным. Я хотела, чтобы он вел себя так, как вел бы с любой другой девушкой для одноразового секса, без сантиментов и других штучек. Он раздел меня еще в коридоре, бросив одежду на пол, надел презерватив, поднял меня на руки, прижав спиной к стене, и вошел – без предупреждений, объяснений и прелюдий. Я даже не уверена, что он почувствовал препятствие с моей стороны. Я лишь сдержанно ахнула, что он, видимо, принял за желание. У меня же в голове в тот момент стучала только одна мысль: «Спасибо, кто-то должен был, наконец, это сделать».
