Я почувствовала, что страшно волнуюсь: оттого ли, что он мне понравился, или оттого, что вызвал противоречивые чувства, или потому, что кто-то вообще проявил ко мне настолько явный интерес. Возможно, это все влияние Тины: рядом с ней я стала интереснее другим, но в первую очередь – самой себе. Мне казалось, что она своей яркостью вовсе не затемняла меня, а, наоборот, освещала. Словно я попадала в поле, озаряемое ее светом, иначе как это объяснить?
Сергей написал мне что-то совершенно обычное, не слишком остроумное из разряда «привет, как дела, рад был познакомиться, хороший был вечер». Понятно было, что он хотел продолжения, а для этого нужен был контакт, шаг навстречу с моей стороны, какое-то мое согласие, намек, проявление намерения. Но я не умела всего этого выражать и не знала, как играют во все эти амурные игры, поэтому выбрала самый простой путь, который выбирала всегда, когда не знала, как себя повести: просто говорить то, что думаю.
«Привет, – ответила я, – давай увидимся».
Даже через экран ноутбука я почувствовала, что застала его врасплох. Еще бы, ведь я пропустила этап первого волнительного флирта, который так нравится мужчинам. Испортила томительное предвкушение момента. Нарушила правила, о которых он твердил нам весь тот вечер: женщина не должна проявлять инициативу – только покорность, не должна заявлять прямо о своих желаниях – только намекать, должна быть недоступной.
Вся эта ведическая чушь мне совершенно не подходила. Я не умела быть такой и не собиралась таковой становиться. Мне хотелось его увидеть. Возможно, чтобы понять окончательно – нравится он мне или неприятен. А может, и то и другое одновременно.
Он не отвечал несколько минут. Я сходила на кухню, приготовила чай, вернулась в комнату, поставила чашку на стол, выдохнула и снова открыла ноутбук. И тут же увидела его сообщение.
Сергей:
Я:
Я закрыла ноутбук и испугалась собственной смелости.
С того дня как у меня появилась Тина, в моей жизни появились и мужчины. То есть не столько в моей личной жизни, сколько в моем окружении. И это были не надоевшие за годы одноклассники, в лице которых ищешь хотя бы намек на возможность романтического увлечения, а видишь перхоть на плечах школьного пиджака, прыщи, нескладные фигуры и неприятный запах изо рта.
Те мужчины, с которыми была знакома Тина, совсем из другого мира. Они были хорошо одеты, уверены в себе, знали, о чем говорят, или хотя бы делали вид, что знают. Слушая их, глядя на них, я училась улыбаться тогда, когда они этого от меня ожидали, хмуриться, когда это должно было застать их врасплох.
Я научилась задавать правильные вопросы, отвечая на которые они все больше и больше говорили о себе, позволяя мне и дальше отмалчиваться. Я научилась поддерживать вежливые беседы ни о чем и обо всем на свете, даже если совершенно не понимала, о чем речь. Но я вовсе не собиралась учиться быть милой или покорной, я просто научилась создавать иллюзию приятного общения: ты киваешь в нужный момент, улыбаешься, поддакиваешь, подбрасываешь дров в огонь разговора, вовремя уходишь, заполняешь неловкие паузы вопросами-мостиками и так далее. Это напоминает работу ведущего дебатов. Как человек, который годами учился улавливать эмоции и настроения людей, от которых зависим, я мастерски овладела этим искусством.
Я стала опытным морячком, но один на один я не оставалась ни с кем из них. И, боюсь, никто из них не проявлял такого желания. Самые близкие друзья Тины обнимали меня при встрече и спрашивали, как дела в универе, другие обходились вежливым приветствием и просто были ко мне внимательны. Иногда, нечасто, мне казалось, что кто-то проявляет ко мне чуть больше интереса, чем обычно: сокращалось расстояние между нами, истории были адресованы будто бы только мне, и даже иногда звучало что-то лестное о моей прическе, платье или украшении. Но я так тушевалась в такие моменты, что, кажется, быстро теряла натренированное обаяние и становилась обычной, зажатой и неуверенной особой, так что дальше мелких попыток сблизиться дело никогда не шло.
А тут вдруг я сама спровоцировала интерес, сама позволила знакомству продолжиться, ответив на сообщение, и первая предложила встретиться наедине. Без Тины, без спасительного шумного окружения, отрезав пути к отступлению. Да, я пришла в отчаяние.
