Досада душила Алену, в горле першило, словно там поселился невидимый трубочист. Она боялась открыть рот, чтобы не выдать своего плачевного состояния. Алена находилась в ресторане, где не могла позволить себе ничего дороже чая, и сражалась за мужчину, любовь которого должна была оплачиваться по цене элитной недвижимости в Монако. Вся эта жизнь, начиная от сумки Birkin и заканчивая этим обедом, была Алене не по карману. Более того, она не могла позволить себе даже такие дорогие разговоры.
— Я вижу, вы молчите, наверное, я поразила вас. — Алла Михайловна вперила в Алену проницательный взгляд чуть выцветших зеленых глаз. — Но я не хотела бы показаться бесчеловечной. Если бы вы согласились оставить Мишеньку, я оценила бы эту жертву очень высоко.
Алена только и могла, что таращить глаза, чтобы придать лицу загадочное выражение. К счастью, ее неожиданно возникшая соперница была слишком взволнована, чтобы читать по лицам.
— Конечно, я имею в виду не только моральный аспект нашей возможной договоренности. Я не знаю, покажется ли вам мое предложение достаточно щедрым, но поймите, если все сложится удачно, я буду заботиться о дорогом нам обеим человеке. Я не оставлю Михаила Львовича. Новая студия, может быть, собственная галерея... — Она мечтательно улыбнулась. — Выставки в Базеле, Милане... Абсолютно все, о чем он может только мечтать. Разлука все поставила на свои места. Поймите, я люблю этого человека, для меня это важно.
— Но я тоже люблю Михаила, — неожиданно выпалила Алена. — Не все можно купить за деньги! — В ней внезапно пробудилось пролетарское самосознание.
— Поэтому я и не буду покупать. Я хочу подарить вам кое-что.
Дама нагнулась за стоящей на специальной подставке сумочкой, раскрыла ее и вытащила пачку документов.
— Квартира в Нью-Йорке — слишком далеко для меня, чтобы ездить туда регулярно. Признаться, я надеюсь, что вы заинтересуетесь. Неплохое место. Могу только молиться, чтобы у вас уже не было чего-то подобного. Миша обмолвился, что вы занимаетесь недвижимостью. — Дама вежливо, но настойчиво подталкивала к Алене чертежи, которые на беглый взгляд казались похожими на план какой-то квартиры. — Как профессионал, вы должны оценить.
Если бы Алена и в самом деле занималась недвижимостью за границей, наверное, ее хватил бы инсульт, потому что она поняла бы, что перед ней лежит план роскошных апартаментов Classic Six. Эти шестикомнатные квартиры с отдельным входом для прислуги пользуются в Нью-Йорке непререкаемым авторитетом; стать обладателем подобной американской мечты от недвижимости мечтают все обитатели Манхэттена. Впрочем, и того, что поняла Алена, разглядывая квадратики с надписями на английском языке, было достаточно, чтобы всерьез разволноваться.
— Что... я... буду этим владеть?! — Алена почти кричала от переполняющих ее чувств.
— Я понимаю ваше возмущение, — мягко, почти по-матерински заговорила Алла Михайловна, по-своему истолковав лихорадочный румянец, проступивший на щеках Алены. — Однако вы не можете выйти отсюда без компенсации. Я вижу, что вы искренне привязались к Мишеньке, и я понимаю вас, как никто. В этой квартире есть несколько его картин, думаю, это будет решающим аргументом.
— И билеты до Нью-Йорка, — неожиданно ляпнула Алена. Поймав недоумевающий взгляд Аллы Михайловны, она торопливо добавила: — Мой самолет сломался. Карбюратор барахлит. Ну так сказал первый пилот.
— Конечно, я даю вам время подумать. Если мы договариваемся, — дама, казалось, была готова разрыдаться от радости, — и это единственная потеря, которую я понесу, то мой юрист свяжется с вами послезавтра... нет, завтра. Все формальности будут улажены немедленно.
Алена выходила из «Вертинского» на негнущихся ногах. Кажется, она начинала понимать, что на самом деле означает слово «компенсация».
