Пришлось готовить спектакль фактически менее чем за три месяца, а это, в общем, требует около года. Крупные оперные театры план реализации таких сложных постановок имеют, как правило, за год. Но вот так случилось.
Когда все делается любой ценой…
Встрече с Александром Борисовичем Тителем я очень рад. В предложении сделать “Игрока” все было соблазнительным: и опера Прокофьева, и сроки – практически два года. Я походил в театр, посмотрел его последние спектакли. Очень важно, особенно для первой совместной работы, что было время на подготовку.
Но главное… У некоторых режиссеров есть два периода: пока он с художником работает – все замечательно, полное взаимопонимание, но как только наступает момент осуществления на сцене, когда сводится все хозяйство, возникают ненужные проблемы, напряжение. И в этой работе мне было с режиссером интересно.
Титель взвалил на себя невероятный труд, особенно если учесть, что все посыпалось, что сорвались сроки сценических репетиций, которые ему были обещаны. Поэтому, к сожалению, не все, что мы тщательно отрабатывали на макете, реализовалось. Ведь какая бы ни была выгородка, только на сцене, только в реальных декорациях можно завершить то, что думалось, рисовалось, обсуждалось. Правда, иногда кое-что, придуманное на ночных репетициях, оказывалось неожиданнее и интереснее, чем мы предполагали. А если бы было время… Александр Борисович говорил – вот теперь бы, теперь бы. Особенно когда артисты впервые вышли на сцену в костюмах, мы вдруг почувствовали, что верно избрали время, в котором решили сделать эту оперу».
«Игрок» в Большом продержался лишь один сезон. Из-за качества декораций и из-за ухода Рождественского.
За первую – и единственную – книгу Давида Боровского «Убегающее пространство», которую ему не удалось подержать в руках (она вышла после его кончины и стала прощальным приветом Давида), но которая, несомненно, входит в список его последних работ, следует сказать отдельное спасибо Зое Борисовне Богуславской и Борису Абрамовичу Березовскому.
Березовский много лет финансировал учрежденную им в 1993 году премию «Триумф» (и идея премии замечательная, и название у нее безупречное). Богуславская же, муж которой поэт Андрей Вознесенский называл Боровского человеком, создавшим на Таганке «давидеоряд» нашей эпохи, не только придумала ежегодную (первую в стране негосударственную) премию «Триумф» для выдающихся деятелей искусства и культуры, но и настояла с момента рождения премии на соблюдении одного очень важного правила: каждый «триумфатор» обязан написать книгу – для серии «Золотая коллекция “Триумфа”», в издании которой создатель «Триумфа» принимал самое непосредственное участие.
Набрасывая в блокноте короткий текст выступления на мероприятии, Давид, в частности, отмечал: «Очень многие мои коллеги-художники театра достойны столь высокой оценки… Я испытываю чувство неловкости, ну, скажем, приятной неловкости. И я скорей отнесу этот выбор к тому театру, где я служил и служу, к театру, который озорничал и безобразничал в той нашей суровой и серьезной жизни».
Василий Аксенов, много лет состоявший в жюри «Триумфа», говорил, что начинание, инициатива появления которой принадлежала не писателям, не творческим людям, а бизнесмену, «играло невероятно важную роль в поддержании, если можно так сказать, жизни, в ободрении людей и как-то отвлекало от ужасов вокруг, от безысходности и мрака».
Деваться Боровскому, ставшему триумфатором в 1994 году и получавшему премию 7 января 1995 года в Бетховенском зале Большого театра – вместе с писателем Виктором Астафьевым, дирижером Евгением Колобовым, актером Олегом Меньшиковым и кинооператором Вадимом Юсовым – было некуда, и в его блокнотах второй половины 1990-х – начала 2000-х годов появились первые зарисовки, вошедшие потом в «Убегающее пространство».
Марина время от времени делилась: «“Какие рассказики я печатаю!..” После выхода книги все, ее прочитавшие, так и говорили – “какие рассказики!”». Рукопись Давид перед тем, как отвезти ее в издательство, давал почитать Юре Росту и мне. Мы – наслаждались. Замечания наши и поправки носили косметический характер. При подборе фотографий для книжки Давид был сам не свой до тех пор, пока не раздобыл в Киеве какими-то невероятными путями фото Николая Саввы, который “приютил” в свое время четырнадцатилетнего мальчугана и определил ему роль ученика декоратора. Фото Саввы нашлось в частном альбоме.
Незадолго до отъезда в Боготу Боровский побывал (1 марта 2006 года) в издательстве. «Сидел, – записал потом в блокноте, – в редакторской комнате “Эксмо”. Мой редактор Корина говорит по телефону – “да, да. Хорошо. Позвоните, пожалуйста, через час. Я занята, у меня автор!” Автор. Это про меня. Ну, бля!»
В книге Давид следовал совету врача, подсказавшего Любимову как можно чаще, ради улучшения двигательно-координационных функций, ходить задом наперед. В Карлсруэ Боровский наблюдал, как режиссер столь необычным способом добирался от отеля до оперного театра.
