— Вот почему я ищу его в первую очередь. Чтобы ты и Лев были в безопасности. Не из-за какой-то банды, Аврора.
Ее голос звучит слишком уязвимо, когда она спрашивает, уткнувшись мне в грудь: — Ты правда думаешь, что он ищет меня?
Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.
— Я не знаю, Аврора.
— Зачем ему искать меня? Он же не знает про Леву. Даже если бы и знал, он не хотел его.
— Не знаю, что у него в голове. Но мне знаком этот тип. Он полагает, что теперь ты его собственность, и что он вправе бить тебя за любую провинность. И тот факт, что ты сбежала от него и оставила его в дураках, мог сильно его разозлить.
— Но я не была ни в чем виновата.
— Я знаю, он из тех мудаков, которые обвиняют женщину во всех своих проблемах.
Аврора поднимает голову и смотрит на меня. Ее темно-карие глаза, все еще полные слез, теперь пылают от гнева.
— Я всегда была виновата в том, что он ударил меня.
— Вот как такие ублюдки обычно манипулируют. Они пытаются убедить тебя, что это твоя вина.
— Он так делал, — шепчет она. — Каждый раз.
Черт. Это подтверждает, что то был не единственный раз, когда она оказалась в больнице.
Сомкнув в силой челюсти, спрашиваю: — Сколько раз это было?
Она не отвечает.
Из того немногого, что я узнал о ней за то короткое время, что мы знакомы, я понял одно, она не станет оставаться добровольно с тем, кто так с ней обращается. Это не Аврора. Она не из тех женщин, которые съеживаются, когда на них повышают голос. Она будет кричать в ответ. И драться, если ее загонят в угол.
К сожалению, сопротивление еще больше раззадоривает таких уродов, склонных к насилию. Это добавляет им решимости сломать женщину, заставить ее повиноваться. Иметь власть над ней. Почувствовать себя Богом.
Аврора из тех женщин, которые если и не уйдут, то в конце концов умрут, потому что она никогда не перестанет сопротивляться. Я увидел это с самого начала в ней. Может быть, это ее сиськи и задница привлекли мое внимание в первую очередь. Но ее дух, это то, что удерживает мой интерес.
Несмотря на этот дух, ее страх сейчас очевиден. И понятен. Она больше не одна. Теперь дело не только в ней. У нее есть малыш, который зависит от нее. Сын, которого она носила под сердцем девять месяцев, которого чудом не потеряла. Я не верю в чудеса, но рождение Льва очень похоже на одно из них.
— Сколько раз он тебя избивал?
Независимо от того, что она ответит, моя кровь уже кипит. Знаю, что не имею права спрашивать. Но мне нужно это услышать.
— Всего пару раз, — ее голос срывается, и она отводит глаза в сторону. — Но ничего похожего на самый последний раз.
— И ты осталась с ним.
— Я планировала уехать. Еще до того, как узнала о Леве. Я же говорила тебе. И вообще, — она отстраняется от меня и ее раздражение снова показывается на поверхности. — Хватит допрашивать меня.
— Аврора, — снова сокращаю расстояние между нами и кладу ладонь ей на шею.
— Да?
Незнакомое мне ранее чувство яростной защиты разливается по моим венам.
— Я найду его. А до тех пор я должен быть убежден, что ты в безопасности.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не уеду из «Тихих Ив», пока не найду его и не буду уверен, что тебе и Леве ничего не угрожает.
— Но, Давид, — начинает было она, но я обрываю ее.
— Я останусь на столько, на сколько понадобится.
— Ты не можешь... не можешь прервать свою жизнь ради нас.
Я могу. Это временно. Это лучше, чем ее прерванная жизнь. Навсегда. Но вместо этого я говорю: — Меня наняли найти его. Это моя работа. А ты, ты просто выигрываешь от этой работы. Я не упоминаю о том, что я тоже выигрываю, оставаясь здесь. Я очень надеюсь снова оказаться в ее постели. И я не хочу возвращаться в тот мерзкий мотель. Ненавижу себя за то, что собираюсь сказать, но это самый действенный способ.
— Аврора, ты все еще не расплатилась за ущерб, нанесенный моей машине.
— У меня нет денег, — она встревоженно прикусывает нижнюю губу.
Большим пальцем освобождаю ее губы.
— Мне не нужны твои деньги.
Ее облегчение очевидно. Она не умеет притворяться. Все ее эмоции написаны у нее на лице. И мне нравится это все больше и больше.
— Тогда чего же ты хочешь?
Тебя.
— Место, где я мог бы остановиться, пока я буду здесь, и еще твоей обалденной стряпни.
— Это исключено. Я говорила, я не привожу мужчин домой.
— А я говорил, я не какой-то случайный мужчина.
— Пф, — она складывает руки на груди и воинственно смотрит. А мне хочется улыбнуться. Я знал, что это не будет легко. Даже с моей попыткой манипулировать финансовой темой.
Но почему? Почему она вела себя с ним по-другому? Почему терпела побои от него? В армии у нас был курс психологии жертвы. Но если честно, я ни хрена не понял. Хотя очень старался. Старался понять, почему моя мама терпела это.
— Аврора, ты же понимаешь, что для вашей безопасности это — самое рациональное решение.
— Еда и ночлег? Это все?
— Нет. Я хочу большего. Но не в счет оплаты. То, что я еще хочу от тебя, я хочу чтобы ты дала мне добровольно.
— Но Лева... что он подумает?
— Да, я понимаю, ты не захочешь, чтобы мужчина просто переехал к тебе, пусть и временно. Это может сбить твоего сына с толку. Но мы придумаем какой-нибудь предлог.
