В три года он вряд ли поймет, что мне от его матери нужны не только еда и светская беседа.
— Даже если я соглашусь, ты не можешь спать в моей постели. Лев приходит ко мне почти каждое утро. Я знаю, что ему всего три года, но...
— Я могу спать на диване, — киваю, но на самом деле это был бы просто отстой.
— Или ты можешь спать в комнате Левы, а я заберу его к себе.
Мой план рушится прямо на глазах. Шансов оказаться в ее постели становится все меньше. Мда. Хреновый ты стратег, Давид! Мне еще мой командир это говорил. Моя специализация в другом.
— Я ценю то, что ты делаешь, Давид, но ты не обязан этого делать.
— Но я хочу. Я не могу по доброй воле оставить тебя на произвол судьбы. Раз уж я здесь, позволь мне помочь.
— Я не одна. Арсений знает и в случае чего поможет.
— Уверен, что это так. Но как быстро он сможет отреагировать, если Марат ворвется в твой дом с плохими намерениями?
Если она откажется, я не буду больше давить на нее. Может попросить Матвея притащить мою армейскую палатку и расположиться у нее во дворе?
— Я не отказываюсь от твоей помощи, Давид. Я упрямая, но неглупая. Ты можешь переехать. Временно, — в ее глазах мелькает страх.
Только сейчас я понимаю, насколько был напряжен. С ее согласием словно гора с плеч свалилась.
— Я не хотел тебя напугать.
— О да, хотел. Ты знал, как заставить меня согласиться, напомнив, каким уродом может быть Марат. Я никогда больше не хочу оказаться в той ситуации. Я не хочу, чтобы мой сын когда-нибудь столкнулся с таким человеком. Я не могу дать ему многого. Но, по крайней мере, в моих силах дать ему спокойное и беззаботное детство. Я хочу воспитать его правильно.
— Ты хорошая мама, Аврора.
— Меня вырастила замечательная бабушка, с которой я беру пример.
— Ты имеешь в виду свою настоящую бабушку? Нам все еще нужно обсудить это.
— Но не сейчас.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
— Матвей, наверное, гадает, куда мы запропастились, — бормочет она, глядя на мои губы.
— С ним ничего не случится, если он побудет в неведении еще немного дольше.
— Думаешь, он не против быть в роли няньки? — спрашивает она, скользя глазами по моей шее и ниже.
— Сейчас у него нет выбора.
— Это значит, что мы должны воспользоваться этим.
Опускаю голову, приближаясь к ее лицу и снова скользя рукой в ее волосы, чтобы удержать ее. Аврора подается вперед, и наши губы почти соприкасаются. Закрываю щель между нами, разделяя ее мягкие губы своими. Она охотно отвечает на поцелуй. Мне это нравится. Это подтверждает, что она целует меня, потому что хочет этого сама. Не потому что чувствует себя обязанной.
Позволяя ей и дальше доминировать в поцелуе, провожу руками по ее плечам вниз, опускаясь к запястьям, и кладу обе ее ладони себе на грудь. Знаю, она почувствует, как сильно, как быстро колотится мое сердце. Хочу, чтобы она знала. И знала, что она может на меня положиться. Ей больше не нужно волноваться. Во всяком случае, пока я рядом. Я намерен остаться. Как бы долго это ни продолжалось.
Немного отстранившись, шепчу:
— Аврора. Сарай не заперт?
Мы могли бы сделать это по-быстрому. Ну, не совсем прямо быстро. Главное, у нас не было бы свидетелей. Особенно ее маленького сына.
— Не заперт. Ты захватил презервативы?
Я киваю в ответ. Отступаю, давая ей возможность подойти к двери и скользнуть в темное пространство сарая. Мой член уже подергивается в предвкушении. Окидываю помещение взглядом, постепенно привыкая к темноте и замечая маленькое окошко под самой крышей, из которого струится слабый свет, окрашенного в закат неба.
— Мы должны поторопиться, — говорит она.
О, да! Это очень маленький сарай.
Снаружи мне не показалось. Его захламленность делает пространство еще более тесным. У этой идеи есть свои недостатки. Провожу рукой по своей затянутой в джинсы эрекции:
— Не волнуйся, это будет быстро.
Она фыркает. Я ухмыляюсь. А потом начинается...
Аврора тянет меня к себе, расстегивает молнию на моих джинсах и толкает вглубь сарая, заставляя сесть на перевернутую чугунную ванну. Оглядываюсь по сторонам, стараясь не думать о том, как здесь мало места. Разглядываю окно на предмет защелки. Может быть можно его открыть? Или оставить дверь приоткрытой?
Нет. Не годится. Мне нужно сосредоточиться на ней, а не на том, что меня окружает.
В это время она торопливо избавляется от этой пародии на шортики одним рывком вместе с трусами. А я наблюдаю, как ее задница трясется, пока она приподнимает при этом ноги — одну за другой. И стены уже не так давят.
Вешая шорты на прислоненные к стене грабли, она смотрит на меня выжидающе.
— Давай, поторапливайся! — она щелкает пальцами перед моим носом. Я делаю то, что она приказывает. Потому что я сам хочу того же. К тому же я не настолько глуп, чтобы игнорировать женщину, которая требует снять штаны! Особенно если эта женщина — Аврора.
Едва успеваю стянуть джинсы и накатать презерватив, как она залазит сверху, положив руки мне на плечи.
— Тебе нужна... — не успеваю спросить, нужна ли ей прелюдия, так как она берет мой пульсирующий член в руку и направляя его, опускается на мои колени.
Очевидно, нет.
