Давшая клятву полностью

Хейвен бросила взгляд на Бьорна, быстрыми аккуратными движениями скатывающего одеяло. Будто почувствовав ее пристальный взгляд, он повернул голову.

– Ты читаешь ей книгу или знакомишься, Сурай? – спросил он таким тоном, что было трудно определить, дразнит он ее или нет.

Сурай сделала какой-то жест, который наверняка считался вульгарным среди Солисов, но затем взгляд Хейвен вернулся к Провидцу Бьорну и задержался на нем.

Рот Хейвен приоткрылся, хотя ей удалось сдержать вздох. Глаза Бьорна были белыми, как слоновая кость, и напоминали две луны, которые выделялись на его коже цвета ночи, будто выпавший на горной вершине первый снег.

Хейвен быстро отвела взгляд, а Сурай снова рассмеялась, и в уголках ее лавандовых миндалевидных глаз появились морщинки.

– Не надо его жалеть. Может, он и слеп, но видит больше, чем любой из нас.

Второй раз за последние пять минут щеки Хейвен вспыхнули от смущения. Она поспешила отвернуться, чтобы проверить свои стрелы на предмет повреждений и по возможности отчистить их песком.

Позже, при дневном свете, она отполирует их как следует.

Сурай наконец отошла к большой кошке, Рук, и Хейвен с любопытством принялась разглядывать массивного зверя. Если Рук могла менять облик, как писали об этом в книгах, то почему она до сих пор не превратилась обратно?

«Не будь слишком любопытной, – отругала себя Хейвен. – Чем меньше о них знаешь, тем легче будет попрощаться с ними».

Ощутив на себе чей-то взгляд, она подняла голову. Ашерон стоял чуть поодаль от нее, и ничто в его облике не говорило о том, что совсем недавно он участвовал в жестокой битве.

Скривившись, он оглядывал Хейвен с головы до ног.

– Что насчет нашей сделки? – потребовала она ответа.

Прежде чем Повелитель Солнца успел ответить, ее внимание привлекло что-то позади него. Хейвен инстинктивно вскинула лук.

Рот Ашерона открылся, его рука поднялась, чтобы остановить девушку…

Ее стрела просвистела мимо его щеки и вонзилась в гремвира, широко раскрывшего пасть. Ашерон тут же прикончил тварь своим мечом.

Повернувшись к девушке, Повелитель Солнца приподнял брови с таким видом, будто проникся к ней уважением.

– Я же говорила, что могу быть весьма полезна. Если захочу. – Хейвен прошла мимо него, мимоходом прошептав ему на ухо на ломаном солиссианском: – Думаю, это укрепило нашу сделку, не так ли, прекрасный Повелитель Солнца?

Очевидно, Ашерон никогда не слышал, чтобы смертные говорили на его языке, потому что в его напоминающих драгоценные камни глазах мелькнуло удивление, отчего у Хейвен пьяняще закружилась голова.

– Даже не верится, что ты послала стрелу не в мое сердце, смертная, – мрачно усмехнувшись, пробормотал он в ответ.

– Еще не вечер, – оглянувшись через плечо, парировала Хейвен.

Затем она нарочито медленно ему подмигнула и отвернулась так быстро, что чуть не проглядела, как его ноздри раздулись от возмущения.

Уходя, Хейвен ощущала покалывание между лопатками, когда пылающий взгляд Ашерона практически прожигал дыры в ее плоти.

Теперь настала ее очередь улыбнуться. «Не злись, Повелитель Солнца. По крайней мере, тебя предупредили».

Не то чтобы ее слова были восприняты как что-то иное, кроме бахвальства. Он недооценивал ее, как всегда, и никакие ее попытки доказать обратное не заставили бы его передумать.

Она вызывала у него отвращение просто потому, что была смертной. Она была ниже его. Недостойная чистить его сапоги, не говоря уже о том, чтобы сражаться рядом с ним на равных.

Так что она использует это против него. Против всех них. Она будет милой слабой маленькой смертной, как они и ожидают. Станет улыбаться и делать все, что они скажут, а как только их бдительность ослабнет, она тут же заберет свои рунные камни и исчезнет.

Принц Беллами с трудом удержал равновесие на краю скалы, куда только что был жестоко сброшен, и задумался, не скинуться ли с нее вниз. Самообман, которым принц занимался, пока висел в когтях твари, – что он просто стал героем одной из прочитанных историй, и в итоге все закончится хорошо, – теперь казался смехотворным, по-детски наивным.

Если бы это было правдой, Белла не терзал бы ледяной ветер и не накрывала бы холодная тень обсидианового замка. Он не находился бы на другом конце света, и его единственным спасением не была бы извилистая лестница с черными заснеженными ступенями, ведущая вниз к полуразрушенному мосту, который тянулся покуда хватало глаз, исчезая в тумане.

Если бы это было правдой, одежду Белла не припорошило бы что-то, подозрительно похожее на снежинки, которые таяли на его щеках.

Снежинки. Где бы он ни оказался, это было далеко от залитых солнцем земель Пенрифа.

Набравшись смелости, Белл ухватился за то, что осталось от каменных перил, покрытых льдом, и посмотрел вниз – и вниз, и вниз, – туда, где скалы исчезали в тумане.