Она взглянула на Леди Перл. Покачивая красивым хвостом, кобыла щипала скудную траву.
Как могла Хейвен просто взять и оставить ее?
Она уставилась себе под ноги.
– Просто дай мне минуту, чтобы попрощаться.
Губы Ашерона приоткрылись, словно он хотел возразить, но потом, должно быть, понял, что она сдается, потому что его лицо смягчилось, и он кивнул.
Он присоединился к остальным, а Хейвен подошла к Леди Перл и сняла с нее седло и сбрую.
– Спасибо тебе за то, что ты такая хорошая лошадь, – прошептала она в серое ухо кобылы. – Если кто-то и сумеет здесь выжить, так это ты.
Если бы у Хейвен было больше времени, она могла бы наложить защитную руну на Леди Перл, но, с другой стороны, светлая магия привлекала Порождений Теней, и это только поставило бы лошадь под угрозу.
Тем не менее, Хейвен жалела, что ничем не может помочь отважной подруге, которая участвовала вместе с ней в ночных тренировках и помогла пройти испытания на должность королевского телохранителя.
В академии каждому студенту разрешалось выбрать себе лошадь.
Естественно, как единственная девушка, Хейвен делала выбор последней.
Все остальные студенты выбрали эффектных жеребцов и непоседливых меринов, впечатленные их массивными размерами и мышцами, гуляющими под блестящей шерстью.
Когда настала очередь Хейвен, на выбор осталась только Леди Перл. Другие новобранцы захихикали, когда Хейвен вывела кобылу из стойла.
Но Хейвен лишь посмотрела на спокойное, терпеливое животное, следовавшее за ней, и улыбнулась, увидев разум в глазах Леди Перл и то, как кобыла разглядывает студентов и других лошадей, словно они все дураки.
Теперь расставание с Леди Перл казалось худшим видом предательства. Хейвен позволила себе в последний раз коснуться губами бархатной морды верной подруги.
– Прости, старушка, – прошептала Хейвен.
Затем она повернулась спиной к своей любимой лошади.
Когда Хейвен направилась к группе Солисов, ее лицо превратилось в бесстрастную маску, и ей потребовались все силы, чтобы не оглядываться.
Единственной, кто остался без всадника, была рыже-белая крапчатая кобыла с яблочно-зелеными глазами и изящными серебряными рожками, но прежде чем Хейвен смогла сесть на нее, Сурай перепрыгнула в седло крапчатой со своей лошади.
Устроившись поудобнее в огромном оливковом седле, Сурай проговорила:
– Возьми взамен моего.
В итоге Хейвен достался красавец с гладкой шерстью цвета древесного угля, напоминающей дым и тени. У него были бледно-голубые глаза и красивые ониксовые серебряные рожки, гладкие, как мрамор.
Гладкое, без единой шероховатости седло покоилось на его спине, которое в любом случае понравилось Хейвен больше, чем тяжелые седла, предпочитаемые большинством смертных.
Она вставила левую ногу в стремя и перекинула правую ногу через темного коня, гадая, почему Сурай поменяла лошадей.
И, что более важно, куда пропала Рук.
– Наша малышка Рук ушла вперед на разведку, – ответил Бьорн с неподвижным взглядом. – И она очень привязана к Арамайе, своей лошади. Если тебе интересно.
– Мне не интересно.
Сурай рассмеялась.
– А еще она охотится. Я в этом уверена. К тому времени, как мы поменяемся, девочка уже набьет живот всевозможными живыми существами в этих лесах.
– Поменяетесь? – Хейвен вопросительно наклонила голову.
На мгновение лавандовые глаза Сурай, казалось, потускнели до цвета сумерек. Затем она прочистила горло и пришпорила лошадь Рук, мягко толкнув ее пятками в бока.
В другой ситуации реакция Сурай заставила бы Хейвен задуматься, но сейчас, смертельно уставшая и голодная, девушка была более чем счастлива позволить Солис оставить при себе свои секреты.
Если она ближе познакомится с этими Солисами, то может начать относиться к ним неравнодушно… а она не могла себе этого позволить.
Хотя выяснились кое-какие полезные подробности о них.
Например, Солисы вроде бы не нуждались в большом количестве пищи. Не так, как Хейвен. И даже несмотря на то, что им не удалось поспать прошлой ночью положенные два часа, они выглядели хорошо отдохнувшими.
Но самым важным для Хейвен стало открытие, что она ощущает легкое покалывание в основании черепа, когда кто-то из Солисов пытается заглянуть в ее сознание.
Всякий раз, когда появлялось это странное ощущение, она отключала все свои мысли. Но постоянно держать разум под контролем было утомительно, к тому же голод и усталость изматывали ее.
По мере того как утро вступало в свои права, Хейвен все больше отставала от Солисов. Солнце заставляло ее щуриться и убаюкивало.
Девушка боролась со смертельной усталостью и, чтобы не заснуть, кусала щеки изнутри и царапала себя по груди теми оставшимися ногтями, которые еще не обгрызла до корня.
Только Богиня Небесная знала, что произойдет, если Хейвен сейчас уснет. Нет, она должна была бодрствовать на случай, если представится возможность украсть рунные камни.
Кроме того, если бы она заснула на лошади, то, вполне вероятно, упала бы и сломала шею.
