К тому времени, когда Солисы поймут, что смертная девушка, которую они дразнили и на которую смотрели свысока, одержала верх над ними, Хейвен будет уже далеко. И пусть им будет стыдно.
Ей бы очень хотелось увидеть лицо Ашерона, когда он все поймет.
Свет от фонарей выхватывал из темноты оружие, которое все держали наготове. Возможно, Хейвен и задремала пару раз, но оставалась начеку и в ожидании нападения прислушивалась к любому шуму, любому ощущению.
Справа появились темные силуэты. Внутренности Хейвен сжались, ее лошадь шарахнулась в сторону, прижимая к голове тонкие черные уши.
Королевство Лорвинфелл.
Истории о его падении прочно засели в памяти Хейвен. После Пенрифа это было самое могущественное королевство смертных, управляемое королевой, наполовину смертной, наполовину Ноктис.
Белл проглотил все книги, которые смог найти о королеве Авалин, а это означало, что Хейвен тоже знала о ней все. Королева, которая так и не вышла замуж и отказала тысяче поклонников, потому что те не смогли превзойти ее в бою.
Вместо забот о муже Авалин сосредоточилась на своем королевстве, особенно на том, чтобы в нем процветали полукровки, которых сторонились смертные и называли злом священнослужители.
Моргая из-за запыленного воздуха, Хейвен попыталась представить себе эти земли, когда-то обширные и богатые урожаем. Знаменитый своими персиками и темноволосыми женщинами, Лорвинфелл считался жемчужиной в короне Эритрейи.
Сейчас в это было трудно поверить. Хейвен прикрыла краем плаща нижнюю половину лица, оставив щель для глаз, и напрягла зрение, стараясь разглядеть башни замка. В прежние времена они были цвета слоновой кости.
Но сейчас на их месте сквозь дымку маячили лишь тени, тонкие и зловещие, как королевские кобры, поднявшие головы и готовые напасть.
Несмотря на наличие у королевы Авалин предков из расы Ноктис, во время Последней войны она сражалась вместе с Солисами против Ноктисов. Лорвинфелл был единственным королевством смертных, отказавшимся в итоге разорвать союз с Солисами.
Из-за этого он и был разрушен. Проклятие первым поразило Лорвинфелл, иссушив его земли и людей, сломленных битвой и неспособных бежать.
Хейвен вздрогнула, вспомнив истории о нежити, которая все еще присутствовала в замке, танцевала и пировала.
Наверняка это сказка, предназначенная для того, чтобы пугать детей.
Тем не менее, Хейвен держалась поближе к Рук и Бьорну, ощущая биение пульса в висках. Появился Ашерон, половину его лица закрывал золотисто-черный шарф, изумрудные глаза смотрели цепко и настороженно.
Его взгляд метнулся к Хейвен, скользнул по несвязанным запястьям, вернулся к лицу и задержался там. Девушка догадалась, что его губы, прикрытые шарфом, изогнулись в ухмылке.
Хейвен ответила Повелителю Солнца красноречивым взглядом.
Его глаза сузились, но он отвернулся.
Четыре рунные башни, стоявшие на страже у ворот Лорвинфелла, выросли из песков перед путниками. Когда-то башни использовались для защиты от Порождений Теней, но Пожиратели извратили их темной магией, которая подавляла более светлую магию Солисов.
Остальные, казалось, почувствовали это и пригнулись к своим лошадям. Хейвен показалось, что ее тело стало вялым и тяжелым, когда вся новообретенная магия его покинула.
Это было странное ощущение, которое усиливалось из-за покалывающей боли в костях. Как будто острые когти наигрывали мелодию на ее скелете.
Рядом с Хейвен возникла Рук, ее лицо было почти скрыто темно-алым капюшоном. Красная полоса на ее глазах совпадала по цвету с повисшей в воздухе дымкой, отчего золотистые глаза казались ярче.
– Чувствуешь? – спросила Рук. – Рунные башни питаются нашими силами.
Хейвен кивнула, хотя все еще не определила, насколько сильной магией владеет.
– Держи оружие наготове, а глаза – открытыми, смертная. – Рук бросила взгляд в туман. – За нами наблюдают Пожиратели. Сначала мы разобьем лагерь, поедим и отдохнем. Затем мы совершим набег на замок. Ты с нами?
Хейвен широко ухмыльнулась.
– Ты бы еще спросила, любил ли Один Фрейю? Конечно, я с вами.
Рук снова растворилась в дымке. По коже Хейвен пробежала дрожь, но виной тому была не магия; это было предвкушение битвы. Потому что битва приближалась. Этот был такой же неизменный факт, как пески, расстилающиеся до самого горизонта, или огромная луна, наверняка притаившаяся в тумане над головой.
Странно, но Хейвен наслаждалась всем этим: неровным биением своего сердца, сухостью во рту, ощущением трепета в животе.
Помимо Белла она любила лишь сражения. И лишь в сражениях была хороша.
Это ее решающее испытание. Если она победит, то станет на шаг ближе к тому, чтобы снять Проклятие и спасти Белла.
Если она потерпит неудачу, то потеряет все – включая свою жизнь.
Белл резко проснулся и захлопал ресницами, отгоняя мучительные сны, обрывки которых все еще мелькали перед глазами. Кто-то плакал – принц понял, что слышит собственное прерывистое дыхание, рвущееся из груди, как рыдания.
