Вскинув катаны, Сурай медленно двинулась на джинна, в то время как Ашерон прижался к стене, низко опустив меч. Желтые руны вспыхнули на оружии обоих Солисов.
Джинн дважды взвизгнул, поворачивая огромную уродливую голову от Ашерона к Сурай.
Хейвен подняла трехзарядный арбалет, прицелилась прямо в его пламенеющий глаз и со звоном спустила тетиву.
Первая стрела неглубоко вошла в лоб джинна.
Вторая – пролетела мимо.
Но третья вонзилась ему в глаз по самое оперение.
Джинн закричал от боли и вслепую ударил когтями. Сокровища в яростном грохоте воплей и лязга градом посыпались вокруг путников.
– Бежим! – закричала Хейвен, когда между ног чудовища открылось небольшое отверстие. Девушка подпрыгнула и перекатилась. Когда она пробиралась под телом джинна, слизь и еще какая-то гадость покрыли ее лицо и вызвали рвотные позывы.
Вскочив на ноги за спиной джинна, Хейвен побежала, на ходу нащупывая в кармане мешок с рунами.
«
Ее ноги запинались о кости. Разъезжались на скользком каменном полу. Топтали маленькие липкие кучки, оставшиеся после того, как джинн отрыгнул оторванные части человеческих тел.
Среди звуков битвы послышалось рычание Рук в кошачьем облике, но Хейвен не стала отвлекаться на это.
Увидев впереди дверь, она схватилась за ручку, переполненная гордостью из-за ловко совершенной кражи… и заколебалась.
Вопреки доводам здравого смысла, она обернулась. И уже не смогла оторвать взгляд, наблюдая, как Солисы сражаются с джинном. Сурай и Рук стояли бок о бок, неизменно смелый Ашерон кружил возле тупой твари, отвлекая ее.
И все же в глубине души Хейвен восхитилась его готовностью помочь своим друзьям, невзирая на опасность.
Даже Бьорн, как неохотно заметила девушка, проворно нырнул между ног джинна, полоснув того топором по животу.
Врата Преисподней, Солисы так слаженно действовали, словно были единым целым! Хейвен прикусила щеку, терзаясь изнутри. Ей хотелось стать частью их группы, сражаться и истекать кровью вместе…
«
Для них она была всего лишь смертной, которая вечно путается под ногами. Она им не нужна.
А вот Беллу – нужна.
Вспомнив о принце, Хейвен распахнула дверь и помчалась вверх по крутой лестнице. Она скользила по грязному камню, пробиралась по черным, как смоль, коридорам.
Страх и стыд нахлынули на нее.
Она бросила Солисов.
– С ними все будет в порядке! – прорычала Хейвен, врезавшись в стену. Тупая боль пронзила ее плечо.
Ей следует побеспокоиться о себе.
В спешке Хейвен где-то свернула не туда. Сейчас она уже должна была видеть окна, но вокруг стояла холодная тихая тьма.
Девушка ощутила прохладный сквозняк, но не помнила, чтобы он встречался им на пути прежде. И до ее слуха долетела жуткая навязчивая музыка, эхом отдающаяся в костях. Мелодия одновременно манила Хейвен и предупреждала, что надо уходить.
Этого определенно не было здесь раньше.
Повернувшись, девушка двинулась в другую сторону, но музыка почему-то стала громче и настойчивее, а затем ноги перестали слушаться Хейвен, как будто крошечные крючки вонзились в ее плоть и потянули обратно.
Внезапно в глаза ей ударил яркий свет.
На долю секунды Хейвен ослепла. Когда она протерла глаза, с ее губ сорвался вздох.
Она оказалась в большом бальном зале, по размеру в три раза превышающем бальный зал Пенрифа. Все вокруг было золотым, голубым и блестящим. Шесть сверкающих хрустальных люстр свисали с зеркальных потолков, а зеркальные стены окружали паркетный пол в желтую и белую клетку.
Но внимание Хейвен привлекли люди, скользящие в танце по полированному полу. Придворные, одетые в тончайшие шелка и бархат под цвет драгоценных камней, прыгали и кружились. Они щеголяли массивными украшениями из цитрина и опала. Парадное оружие мягко мерцало на их поясах.
Они с легкостью сошли бы за королевских придворных, посетивших очередной бал… вот только великолепная одежда и драгоценности не могли скрыть отсутствие плоти, мышц и сухожилий там, где обнажились пожелтевшие кости.
Хейвен прикрыла рот рукой. Трупы… нет, даже не так. На трупах остаются плоть и волосы, то, что указывает на принадлежность к человеческой природе.
Это же были ожившие скелеты, обглоданные дочиста, а затем превращенные в какую-то ужасную пародию на нормальную жизнь. Вынужденные танцевать и праздновать даже после смерти.
Стена зеркал создавала множество отражений, образуя иллюзию и заставляя бальный зал казаться бесконечным. Море вальсирующей нежити. Океан ужасных существ.
