– Ты не запрещал мне красть их, – не выдержала Хейвен. – Ты только подозревал, что я могу их украсть.
На мгновение ей показалось, что Ашерон сейчас спрыгнет с лошади и убьет ее. Его глаза были широко раскрыты от ярости, вена пульсировала на лбу и виске, изгибаясь, как змея.
Его голос лишь подтвердил ее опасения, когда Повелитель Солнца тихо и обманчиво мягко прорычал:
– Это само собой
– Я прошу прощения, хорошо? – Хейвен взглянула на Сурай. Она ненавидела это чувство, это ощущение вины. И все же, как бы сильно она ни старалась его подавить, оно поднималось, как пузырь на поверхности озера. – Этого больше не повторится. Ты даже можешь… – Девушка стиснула зубы. – …Ты можешь забрать рунные камни обратно.
Хейвен могла поклясться, что слышит, как Ашерон скрежещет зубами, пронзая ее взглядом изумрудных глаз.
– Возможно, там, откуда ты родом, смертная, пара магических камней может компенсировать причинение вреда кому-то из твоих близких. Но со мной этот фокус не пройдет.
Хейвен чудом удалось не закатить глаза. Богиня Небесная, похоже, его гнев ничем не успокоить!
– Просто проведите меня через Погибель, и вы больше никогда меня не увидите.
Ашерон покачал головой.
– Ты до сих пор не поняла, что натворила, не так ли?
По спине Хейвен пробежал морозец, заставляя ее отшучиваться, хотя больше всего на свете ей хотелось сжаться в комок.
– Что? Неужели непреднамеренное обливание Солиса внутренностями демона считается преступлением?
– Ты самое эгоистичное, упрямое существо, которое я когда-либо встречал! Монстр Теней из Преисподней, ты даже хуже, чем чинга! – Ашерон махнул рукой в пренебрежительном жесте. – Пусть пожиратели тебя забирают.
У Хейвен сердце ушло в пятки.
– Пожиратели? С чего бы им…
– Захотеть тебя? Ты – смертная, владеющая как темной, так и светлой магией. И так как ты посчитала необходимым использовать свою магию, позволь тебе напомнить, после того, как я напрямую сказал тебе не делать этого, теперь они все знают и совершенно точно потребуют тебя в качестве платы за пересечение нами границы.
Казалось, воздух покинул ее легкие.
Хейвен боролась, ее плечи напрягались и болели от усилий, но использование магии лишило ее сил, а Бьорн был сильнее.
Лихорадочно выискивая путь к спасению, Хейвен снова попыталась вызвать магию, но силы уже иссякли. И даже если магия в ней еще оставалась, Хейвен понятия не имела, как вызвать ее или подчинить своей воле.
Закончив связывать девушку, Бьорн грустно улыбнулся ей.
– Ты можешь сколько душе угодно пытаться сейчас использовать темную магию, но магические ивовые лозы, которыми я тебя связал, не позволят тебе этого.
Связанная, злая, голодная и покрытая слизью демона, Хейвен извивалась, брыкалась и билась в своих путах, как дикое животное, из-за чего несколько раз падала лицом вниз с лошади в песок.
Каждый раз кто-нибудь из Солисов спокойно останавливался и сажал девушку обратно на лошадь, и Хейвен продолжала извиваться, кусаться и делать все, что, по ее мнению, могло помочь ей сбежать.
Она проклинала их, всех до одного. Она обзывала Ашерона всеми грязными словами, какие только существуют. Она пообещала обрушить на их головы пламя Преисподней и смерть.
Все безрезультатно.
Время шло, солнце обжигало ее щеки, голод становился почти невыносимым, и в голове Хейвен пульсировала лишь одна мысль – нужно выжить.
Она должна дать отпор. Должна сбежать. Если Пожиратели заберут ее, она уже через сутки будет мертва – или еще хуже. Всегда может быть еще хуже.
В конце концов, ее прежний хозяин, Дамиус, был не из тех, кто прощает.
Из-за паники Белл впал в ступор и вжался спиной в холодную каменную стену камеры. Сгорбленное существо, пробравшееся через дыру, заполнило своим массивным телом половину комнаты и принялось отряхивать снег с плаща, заглушая этими звуками монотонное завывание ветра.
Белл прошелся взглядом по незваному гостю. Где его крылья?
Но сзади на его плаще виднелась только выпуклость, расположенная слишком низко, чтобы быть крыльями, и темная ткань была потертой, местами разорванной до самой шелковой подкладки, как будто какой-то огромный зверь ударил владельца этого плаща когтистой лапой сбоку.
Принц мгновенно все понял. Это был мужчина, который защитил Белла от других Ноктисов.
Нет, не мужчина. Повелитель Теней назвал его Тварью, так что это был не человек.
Существо остановилось. Глубокий провал капюшона скрывал лицо, и все же Белл чувствовал, что существо изучает его. Наконец незнакомец с шипением выдохнул, что больше походило на вздох, и протянул руку, продемонстрировав массивную ладонь, обтянутую поношенной черной перчаткой.
– Пойдем, – не столько сказал, сколько властно прорычал он.
