– Несмотря на все твои навыки, смертная, ты так мало знаешь. Повелитель Солнца, которого ты видишь, не Ашерон. Он – разбитое отражение моего самого дорогого друга, измученная душа того, кто потерял почти все. Я никогда не предам его, но, помоги мне Монстр Теней, буду сражаться до последней капли крови с любым, кто посмеет это сделать.
– Это относится и ко мне?
– Это еще предстоит выяснить, – без малейшего колебания ответила Сурай и зашагала прочь.
Стиснув зубы, она последовала за Сурай к остальным, игнорируя свирепый взгляд Ашерона.
– Мне нужно в туалет.
Пока остальные игнорировали ее, – а теперь раздражающе спокойный Ашерон ковырял кинжалом ногти, – Бьорн поднял темную бровь.
– Если ты попытаешься разорвать свои путы об камень, лоза скрутит тебе руки так, что суставы выскочат. Не передумала идти в туалет?
– Передумала. – Хейвен сдулась, ссутулилась и выпятила нижнюю губу. – Ты наверняка получил видение, что продавать меня Пожирателям глупо?
Сложив пальцы вместе, Бьорн на мгновение закрыл глаза.
– Единственное, что я вижу, – это то, что ты будешь связана, когда мы столкнемся с лагерем Пожирателей. И огонь. Я вижу тебя окруженной голодным пламенем темной магии.
Звучало так же заманчиво, как комната, полная Порождений Теней. Хейвен опустилась на камень рядом с провидцем, поморщившись, когда ее ушибленная задница соприкоснулась с острым гранитом.
– Слушай, почему бы мне просто не использовать мою… любую магию, чтобы исцелить Рук?
Бьорн закатил глаза цвета слоновой кости, каким-то образом умудрившись сделать это благопристойно.
– Вот почему тебя связали. Ты ничего не знаешь о силах, которыми по какой-то причине обладаешь.
– Кстати о моих… – Хейвен прочистила горло, – …моих силах. Есть какие-нибудь предположения о том, почему я ими обладаю? Я имею в виду, не странно ли, что и Белл, и я обладаем магией?
– В самом деле, странно, но только если принц действительно владеет магией.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Хейвен, хотя ужасающее подозрение, которое она пыталась игнорировать, охватило ее с новой силой. – Я была там. Я видела, как он использовал магию.
Бьорн провел большим пальцем по своей темной челюсти.
– А это было до или после того, как ты дала ему рунный камень защиты?
Сердце Хейвен ушло в пятки.
– Это ни о чем не говорит. Камень не мог дать ему такую магию. Камни только используют магию… ты и сам это знаешь.
– Опиши руну.
От тихого тона его голоса по коже Хейвен побежали мурашки.
– Два, кхм… два пересекающихся креста и спираль посередине.
Губы Бьорна растянулись в понимающей улыбке.
– Эта конкретная руна, помимо того что она запрещена для смертных, защищает своего владельца, привлекая магию из окружающей среды. Обычно магия исходит от природы. Ольховая роща. Какие-нибудь лесные существа.
Понимание поразило Хейвен, как удар под дых.
– Белл использовал мою магию?!
– Мне очень жаль.
Она прерывисто вздохнула. Белл сидел взаперти, ожидая, когда Королева Теней вырвет его сердце, чтобы поместить в свою дочь, а на его месте должна была оказаться Хейвен. Это ее следовало похитить, а не Белла.
Тем больше причин освободиться от пут и снять Проклятие.
– Почему? Просто скажи мне, почему я не могу использовать свою магию, чтобы вылечить Рук? Я спасу ее, и тогда вы сможете отпустить меня и никогда больше меня не увидите.
– Есть только одна рунная метка, которая сработает, – ответил Бьорн. – И ты наверняка убьешь Рук своей неопытностью.
Хейвен хотела встать, но ее взгляд упал на метку, нарисованную Бьорном на песке. Провидец не смотрел на девушку, не говорил ни слова. Просто вывел три переплетенных круга, расставив точки по центрам быстрыми движениями указательного пальца.
Закончив, он стер рисунок.
Зачем показывать ей метку, которую она не могла использовать? Тем не менее, Хейвен на всякий случай запечатлела ее в памяти.
С онемевшими от тугой лозы руками девушка поплелась обратно к лошадям, стараясь подавить охватившую ее панику.
Она должна найти способ освободиться. Она отказывалась сдаваться. Вновь становиться рабыней и наблюдать, как Дамиус с противной ухмылкой на лице мучает ее день за днем. Пытается сломить ее. Подчинить ее своей злой воле. Превратить ее в оружие.
Когда-то она уже жила так, и это чуть не убило ее.
Теперь, так или иначе, она собиралась дать отпор – и пусть Преисподняя заберет любого, кто попытается ее остановить.
Поглощение – бушующее море серебристого тумана, извергнутого недрами Преисподней, – обрушилось на путников, когда те до середины спустились по склону горы. Когда туман накрыл лагерь Пожирателей, скрыв с глаз четыре ряда палаток песочного цвета, в груди Хейвен зародилась легкая дрожь, и вскоре все ее тело беззвучно сотрясалось.
Почему сейчас? Поглощение всегда происходило ночью, а в последний раз, когда Хейвен смотрела на небо, солнце сияло там за завесой грязной дымки.
