Не имея привычки закрывать глаза на правду, Сурай пришла к этому ужасающему выводу несколько часов назад, вскоре после того, как они сбежали от Пожирателей. Им удалось пересечь мост благодаря Хейвен. Теперь они встали лагерем на возвышенности.
Голова Рук тяжело и безвольно покоилась на коленях Сурай, все ее тело было горячим, словно пылало в огне Преисподней, а косы намокли от пота. Лунный свет просачивался сквозь кроны деревьев над их головами, окрашивая восковую кожу Рук в тошнотворный бледно-серый цвет. Такой оттенок долгими зимами имело небо в Ашарии.
Запах ее гниющего тела отравлял воздух.
Не в первый раз Сурай наклонилась, и ее вырвало на мшистую землю.
– Прекрати. – Хриплый голос заставил Сурай посмотреть на нее Рук. – Я бы предпочла… не умирать… с волосами, покрытыми твоей… твоей рвотой.
Сурай сморгнула слезы. Рук сочла бы рыдания оскорблением, а Сурай слишком сильно любила ее, чтобы обесчестить таким образом.
Слезы, которые, как считала принцесса с островов Моргани, пятнают душу воина, можно выплакать и позже. После того, как они похоронят Рук в проклятой земле Руин. После того, как отмоленная душа Моргани отправится к Богине.
После… от этого слова Сурай стало тошно. Не будет никакого «после» без Рук. Ни будущего, ни надежды.
– Сурай. – Даже на пороге смерти Рук ухитрилась произнести это с упреком. – Я чувствую, что ты уже оплакиваешь меня. Но я еще не умерла, дорогая.
Утерев рукавом лоб Рук, Сурай осторожно положила ее голову на мшистую землю и встала.
Как только она это сделала, Рук закрыла золотистые глаза и провалилась в сон. Она заставляла себя бодрствовать ради Сурай, чтобы провести вместе священный час, когда обе девушки находились в истинном обличье.
И Рук знала, что это может быть их последний шанс попрощаться.
– Спи, принцесса, – пробормотала Сурай.
Рук в свое время отказалась от этого титула. Фактически, она лишилась его, когда сбежала от жениха и разорвала Клятву Сердца.
Сурай посмотрела на запад, как будто могла увидеть вдали за землями смертных острова Моргани, и прорычала себе под нос:
– Она все еще принцесса!
Из ольховой рощи донесся слабый шорох и появился Ашерон. Он тяжело дышал, его длинный меч свободно лежал в левой руке. По краям лезвия темнела наполовину высохшая кровь.
Сурай подошла к Повелителю Солнца, стараясь не показывать явного нетерпения.
– Ты смог…
Но мольба застряла у нее в горле при виде мрачного лица Ашерона и его опущенных глаз.
– Прости, Сурай. – Его взгляд скользнул мимо нее к дереву, под которым отдыхала Рук, но сам Ашерон не двинулся с места. – Как она?
– Уснула. – Сурай положила руку на его предплечье с твердыми мускулами и подтолкнула Ашерона к огню. Лунный свет танцевал на переливающихся рунах, покрывающих его кожу. – Пойдем накормим тебя.
– Я не голоден, – возразил он, но все же побрел за ней, ссутулившись и медленно переставляя ноги.
Сурай остановилась, лишь когда отблески огня вспыхнули в его усталых глазах. Выхватив меч из руки Ашерона, она вытерла лезвие клочком травы, а затем вложила оружие в длинные ножны, укрепленные на поясе Повелителя Солнца.
Оставалось лишь надеяться, что шорох убранной в ножны стали послужит для него сигналом к отдыху.
Пар струился из жестяной кружки с чаем из лунной ягоды, которую Сурай протянула другу.
– Пей, упрямый дурак, – сказала она, заметив, что он колеблется.
Ашерон заглянул в кружку.
– Я нашел следы ворграта глубоко в лесу, но его самка шла за мной по пятам, и когда я, наконец, избавился от нее, следы просто… исчезли.
– А это? – спросила Сурай, проводя пальцем по трем длинным порезам на его тунике. Царапины под ними казались неглубокими и уже начали заживать. – Это самка ворграта оставила или кто-то другой?
Ашерон откинул голову и сделал глоток чая.
– Гремвиры напали возле утесов. Я в порядке, чего нельзя теперь сказать о них.
– А твое лицо? – спросила она, сдвинув брови при виде красных царапин, испортивших его золотистую кожу.
– Шипы. – Ашерон отхлебнул еще чаю. – Клянусь богиней, Сурай, этот лес пытается убить нас. Деревья двигаются, кусты царапают и режут, а твари…
Повелитель Солнца умолк. Чай сделал свое дело, сняв напряжение с его плеч, стерев страдание с лица. Тем не менее, Сурай поежилась от его мрачного взгляда.
– А что насчет смертной девушки? – осторожно поинтересовалась Сурай, готовая в любой момент сменить тему, если Ашерон не захочет говорить об этом.
– Мертва. – Сурай показалось, что его губы задрожали, когда он произнес это слово, но его лицо оставалось суровым.
– Ты уверен?
Ашерон испустил прерывистый вздох и перевел взгляд на лес.
– Я прочесывал разлом, пока Пожиратели едва не обнаружили меня. Ее нигде нет.
– Ашерон, – полушепотом сказала она, – перестань казнить себя за состояние Рук и смерть смертной.
Его губы искривились в усмешке, но взгляд оставался мрачным.
– Тогда кого я должен винить? Я позволил смертной разбудить джинна. И все, что мне нужно было сделать, чтобы спасти Рук, – это отдать смертную Пожирателям. Но я предпочел спасти эту девушку, а не одну из нас. Я предпочел какую-то
