– Не просто какую-то смертную, а ту, которая умерла ради того, чтобы мы смогли пересечь мост. – У нее перехватило горло. – Она могла бы использовать свою магию, чтобы спасти себя, но не сделала этого. По-моему, этого более чем достаточно, чтобы заслужить прощение.
Ашерон покачал головой, в его глазах была мука.
– Хуже всего то, что я не знаю, почему освободил ее. Это было глупо.
– Ты прав. Все могло бы сложиться по-другому, если бы ты отдал ее Пожирателям. Но мы все видели ее воспоминания, Ашерон. Не только ты один. Отдав ее, мы стали бы такими же монстрами, как и Пожиратели. – Сурай поковыряла носком сапога землю, размышляя, как подойти к следующей теме. – Кроме того, ты всего лишь следовал зову своего сердца.
– Сердца? – Ашерон натянуто и глухо рассмеялся. – Какое отношение к этому имеет мое сердце?
Сурай снова наполнила его кружку. Здесь нужно было действовать осторожно.
– После того, как Ремуриан умер, а тебя обрекли служить в Пенрифе, – начала она, – я думала, что ты потерян для нас навсегда. Что мой духовный брат, которого я знала и любила, погиб.
– Лучше бы я погиб, – заметил Ашерон, и горечь сквозила в каждом его слове.
– Но теперь, – мужественно продолжила Сурай, несмотря на его еще более потемневший взгляд и смертельную угрозу в глазах, – я вижу, что рядом с тобой был кто-то, разогнавший мрак в твоей душе. Возможно, это была она?
Ашерон с рычанием швырнул кружку с чаем на землю.
– Ты сошла с ума, Сурай? Она? Смертная? – Его рука взметнулась к амулету на шее. – А как насчет Авалин? Клятвы Сердца? Неужели ты думаешь, что я навлеку такое бесчестье на ее имя?
– В твоей ситуации нет ничего бесчестного в том, чтобы ухаживать за другой. Ты и сам это знаешь.
– Если речь идет о другой Солис. И даже тогда… – Он провел рукой по волосам. – Но ухаживать за смертной после того, что случилось с братом Авалин? С нами? Она ненавидит их так же сильно, как и я.
Сурай заколебалась. Эта тема была щекотливой даже помимо того, что Авалин прокляли, а Ашерона отправили в Пенриф в качестве слуги короля. Ашерон терял всякий разум, когда дело касалось вопросов чести.
Пришла пора менять тактику.
– Брат, когда я встретила Рук, дочь Воинствующей Королевы с островов Моргани, она была помолвлена с принцем Эффендира, а я была разведчицей из Ашарии.
Ашерон зарычал и покачал головой.
– Я знаю твою историю, Сурай. Если память меня не подводит, я поспорил на несколько рунных камней, что ты влюбишься в принцессу, и ты все еще должна мне за то, что я помог вам обеим сбежать за Сверкающее море. Чего я не понимаю, так это того, к чему ты клонишь.
– Я клоню к тому, что твой разум может сделать выбор, и ты можешь даже убедить себя в том, что этот выбор благородный, и правильный, и вообще единственный… но сердцу не прикажешь. Желания сердца могут быть нелогичными, могут даже казаться глупыми, но ему все равно.
Гнев вспыхнул в глазах Ашерона.
– Хватит болтать про мое сердце! – прорычал Повелитель Солнца.
Послышался шорох, и с дерева спрыгнул Бьорн, приземлившись у костра с кошачьей грацией, которая всегда поражала Сурай.
Он сердито вздохнул.
– Как я могу что-то увидеть, когда вы оба кричите, как дикие смертные?
– Скажи ей, Провидец! – проворчал Ашерон, расхаживая вокруг костра, сжимая и разжимая кулаки. Он бросил мрачный взгляд в сторону Сурай. – Из-за ранения Рук ей в голову лезут всякие глупости.
Губы Бьорна растянулись в загадочной улыбке. Провидец дождался, пока Ашерон перестанет расхаживать, а затем ответил:
– Боюсь, сердцу не прикажешь.
Глаза Ашерона расширились от изумления, и он перевел взгляд с Бьорна на Сурай, как будто они сговорились против него.
– Какое все это теперь имеет значение? Девушка мертва, ее забрал виверн или Преисподняя, мне все равно. – Затем он зарычал и прошелся по лагерю, засовывая новые стрелы в колчан за спиной. – Я собираюсь найти ворграта. Если я выживу, то вам обоим придется держать рот на замке о том, что касается моего сердца.
С этими словами Ашерон направился в лес. Даже после того, как он исчез из виду, его сердитый топот еще долго раздавался в ночной тиши.
Бьорн вздохнул и неторопливо подошел к огню, чтобы налить себе кружку чая из лунной ягоды.
– Нам не следует дразнить его так.
– Не следует? – переспросила Сурай. – На мой взгляд, это именно то, что ему сейчас нужно.
Хотя глаза Бьорна были незрячими, они посмотрели на Сурай поверх края его дымящейся кружки.
– Королева с островов Моргани – это тебе не Владыка Солнца из Эффендира, Маленькая Пташка. Рук, возможно, и отказалась от своего королевства ради тебя, но у Ашерона никогда не будет такой роскоши. Он незаконнорожденный, Хафбэйн, и он ни за что не отвергнет Эффендир ради кого-то. Кроме того, я еще не видел, жива ли вообще эта девушка.
– Но ты не видел ее мертвой, – напомнила ему Сурай, выпятив острый подбородок. – Это ведь о чем-то говорит?
И все же, как только слова сорвались с ее губ, разум подсказал ей, что никто не смог бы выжить после падения с такой высоты или атаки поджидающего внизу виверна, и уж точно не смертная.
