Хейвен моргнула, и внезапно он оказался ближе, проделав это совсем как Ашерон. Она моргнула снова и обнаружила, что он стоит вплотную к ней, а его наполненное ароматом корицы дыхание холодит ей щеки. Воздух вокруг него наполнился энергией.
Казалось, на лицо монстра набежала тень, и он стал серьезным.
– Мне нужно, чтобы ты сняла Проклятие.
Изумленная Хейвен отшатнулась назад, жесткий край кровати впился ей под колени.
– Но ты… ты…
– Муж Равенны? – Угрюмый тон его голоса при упоминании дочери Королевы Теней соответствовал презрительному изгибу губ. – Возможно, я устал видеть свою жену только в полнолуние, после того, как она полакомится сердцем какого-нибудь несчастного смертного.
Если рассказы о Равенне были правдой, она была такой же жестокой и испорченной, как Королева Теней. И даже хуже Королевы, если такое вообще возможно.
– А Королева Теней, как она относится к снятию Проклятия?
Столас стиснул зубы.
– На твоем месте я бы был осторожнее, упоминая Моргрит. Ее шпионы не сидят без дела.
– Даже здесь? В… Преисподней? – На последнем слове Хейвен невольно понизила голос до шепота.
Она годами выслушивала уверения горничной, что после смерти окажется именно здесь, в подземном мире для нечестивых, и теперь испытывала некий суеверный страх перед этим местом.
Переведя взгляд на окна, как будто Моргрит могла притаиться снаружи, Столас провел большим пальцем по темным лацканам своего сюртука.
– Только в пределах этих стен она не может ничего увидеть или услышать.
– Но за пределами этих стен может? Я думала, ты – правитель Преисподней. Разве не ты здесь все решаешь?
Его губы скривились в усмешке.
– Твое любопытство утомительно.
– Что ж, как и твоя неискренность.
– Неискренность?! Я – Владыка Преисподней, – прорычал он, – и я прожил столько лет, что ты себе и представить не можешь. Я не обязан отчитываться перед тобой.
– Вот поэтому я тебе и не доверяю. Благодаря Проклятию раса Ноктис вот-вот получит все, что вы когда-либо хотели. Еще несколько месяцев – и царства Смертных падут. Почему ты вдруг захотел помочь нам?
Черты его лица заострились. В течение леденящей душу секунды взгляд Столаса, хищный и смертоносный, блуждал по Хейвен.
Но затем Повелитель Теней придал своему лицу выражение нетерпеливого раздражения, какое обычно бывает у взрослых, имеющих дело с надоедливыми детьми.
– Не важно, почему я хочу этого. Важно то, что ты владеешь магией.
– Светлой магией нельзя воспользоваться в проклятых землях.
– Нельзя. Но темной магией – можно.
Ее губы приоткрылись. Как, Преисподняя его побери, он узнал об этом?
– Той магией, движение которой ты чувствуешь в своем мозге и в своих венах. Которую ты чувствуешь в этой комнате. В воздухе. Во всем, что здесь есть. Которая умоляет тебя выпустить ее, освободить ее.
Хейвен попыталась заговорить, но слова застряли у нее в горле.
Столас придвинулся ближе, воздух между ними вибрировал.
– И эта магия так или иначе выйдет на волю, Зверек, – добавил он мягко, тихо, его бархатный голос ласкал ее позвоночник. – Либо ты научишься владеть ею, либо она овладеет тобой.
Хейвен наполнила ярость. Она больше никому не позволит владеть собой!
– Как?
– Я научу тебя. Обычно Ноктисы начинают учиться использовать темную магию после своего сотого дня рождения. – Хейвен приподняла бровь, и Столас уточнил: – Наши тела взрослеют медленнее, чем ваши. Каждые двадцать лет твоей жизни равны одному году нашей. В возрасте ста лет ребенок Ноктис все равно считается ребенком.
У Хейвен даже рот приоткрылся. Сто лет. Столетний ребенок, равный по развитию пятилетнему смертному? Это звучало абсурдно.
– Зачем тебе учить меня? – спросила она, качнувшись вперед на цыпочках. Солисов жестоко наказывали, если те пытались обучить простых смертных пользоваться магией, поэтому Хейвен предположила, что у Ноктисов есть аналогичное правило. – Зачем рисковать?
– Мы уже обсуждали это, – напомнил он с натянутой улыбкой. Две темные полоски бровей сошлись над его глазами, радужки с вертикальными зрачками потемнели. – Я хочу, чтобы ты сняла Проклятие, которое поражает ваши земли. То, которое скоро заберет твоего друга.
– Этого недостаточно. – Хейвен скрестила руки на груди, чувствуя себя нелепо в украшенной оборками, чересчур обтягивающей ночной рубашке. – Я хочу знать, зачем тебе это нужно.
Столас моргнул, глядя на нее своими странными глазами. Один раз. Дважды. Ленивые движения век, которые будоражили ее кровь. Опушенные густыми и темными, как перья, покрывающие его крылья, ресницами, глаза Повелителя Теней стали яростно-желтыми.
– Нет.
– Отлично. Тогда я найду другой способ. – Хейвен повернулась и тут же почувствовала, как холодные пальцы Столаса скользнули по ее руке, когда он развернул ее обратно.
– Я мог бы с легкостью подчинить тебя своей воле через слияние душ, – произнес он с металлом в голосе.
Хейвен опустила взгляд вниз, на его бледные, изящные пальцы, обхватившие ее бицепс. Ледяные иглы ударили из его ладони и вонзились в ее плоть. В ее кости. Темная, урчащая магия.
