Хейвен сделала, как было сказано, хотя все ее инстинкты призывали не терять из виду стоящего перед ней хищника.
Сидя с закрытыми глазами, она могла поклясться, что чувствует, как его острый, как нож, взгляд скользит по ее телу. Разглядывает ее так, как можно разглядывать аппетитное мясо ягненка или идеально покрытый золотистой корочкой персиковый пирог.
– Теперь представь, что кожаные брюки скользят по твоим бедрам. Представь те места, которые у тебя в этих брюках потеют. Возможно, вместе со знакомым ароматом звериной шкуры они хранят в себе слабый аромат твоего сладкого запаха. Ты чувствуешь их запах? Видишь, как они растягиваются на твоих ногах?
Потертые кожаные брюки, украденные из шкафа Белла, медленно всплыли на фоне ее сознания. Хейвен представила их в деталях. Прореха на правом колене. Тонкая серебряная прошивка вдоль талии. Хейвен представила, как надевает их на себя, натягивает на свои бедра…
Раздался громкий треск, будто кто-то стукнул друг о друга два камня. Хейвен распахнула глаза и сморщила нос от запаха гари.
На полупустых подносах валялись ее брюки. Одной штанины не хватало, вторую – с шипением поглощало пламя.
Девушка тихо зарычала и попыталась снова. На этот раз мягкая кожа превратилась в пепел, как только она коснулась штанины. В следующий раз брюки получились идеально… если бы они были предназначены для куклы.
Снова, и снова, и снова она пыталась. И каждый раз у нее получалось неправильно. Слишком большие. Слишком маленькие. Слишком обгоревшие. Все время что-то было слишком.
Наконец, Хейвен откинулась на спинку стула, стряхивая с голых бедер кусочки пепла и кожи.
– Это невыполнимо.
Столас лениво наблюдал за девушкой из-под век, всем видом показывая, что ее попытки его не впечатляют.
– Думай. Тебе, должно быть, нравились эти штаны, раз ты носила их, несмотря на их ужасный вид.
Хейвен проигнорировала снисходительность, прозвучавшую в его голосе.
– Чем они тебе так нравились?
Девушка вспомнила, как в первый раз надела эти брюки и все придворные и слуги мужского пола, которые обычно пялились на нее, тут же потеряли к ней интерес. Как будто она превратилась из вещи, которую можно было купить и которой можно было владеть, в ничто. В какую-то аномалию, в лучшем случае.
Одевшись именно так, Хейвен обрела определенную независимость, которую никогда не получила бы, если бы носила платье.
Она закрыла глаза и сосредоточилась на этом чувстве. Практически ощущение свободы.
В отличие от предыдущих попыток, на этот раз шума не было. И никаких ощущений. Ее глаза резко открылись.
– Ничего не…
Ее любимые рыжевато-коричневые кожаные штаны были аккуратно сложены на столе. У Хейвен даже рот приоткрылся. Она провела пальцем по поверхности штанов. Кожа была на ощупь точно такой же. Мягкая, податливая дубленая кожа, изготовленная специально для членов королевской семьи Пенрифа.
Столас смерил девушку суровым взглядом.
– Почему ты ухмыляешься?
Хейвен вдруг поняла, что действительно ухмыляется. Потому что брюки напомнили ей о Пенрифе, о Белле.
Собрав всю силу воли в кулак, девушка закусила нижнюю губу и сосредоточилась на создании туники. На это ей потребовалось всего пять попыток.
Хейвен снова улыбнулась. Он снова отругал ее.
– Тебе обязательно каждый раз ухмыляться, словно пораженной проклятием смертной? – протянул Столас. Его пальцы играли с золотыми запонками, а взгляд лениво перемещался между ней и штанами.
Одним словом, он выглядел не впечатленным.
– Обязательно.
Следующей была широкополая шляпа. При виде своей пропитанной потом, потрепанной старой подруги Хейвен просияла – раздражая Столаса до такой степени, что он зарычал, утробно и громко.
Не обращая на него внимания, девушка сосредоточилась на последнем предмете одежды, своем плаще. На это у нее ушло больше всего времени.
Хейвен уже хотела сдаться и сдалась бы… если бы Столас не наблюдал за ней с нахмуренными бровями и вызывающим взглядом.
Дорогой плащ был еще одним подарком Белла на его двенадцатый день рождения. Это был первый год, когда принц установил традицию праздновать их дни рождения одновременно, так как сама она давно забыла дату своего рождения.
Как только Хейвен подумала о том дне и представила изумрудную ленту, обвязанную вокруг шкатулки из слоновой кости, в которой лежал плащ, заклинание сработало.
Накинув на себя рубиново-красный атласный плащ, развевающийся на ветру, Хейвен почувствовала, что в груди сдавило так, что она едва могла дышать.
Тень Монстра Теней, как же она соскучилась по Беллу!
– В чем дело? – зарычал Столас, явно встревоженный тем, что вместо улыбки девушка готова была расплакаться.
– Тебе этого не понять, – ответила она, собирая одежду, и отвернулась, чтобы скрыть свою боль.
Хейвен чувствовала, что Повелитель Теней наблюдает за ней, и теперь в его взгляде было нечто другое. Но она не осмеливалась обольщаться мыслью, что это забота или хотя бы малейший намек на сочувствие к ее печали.
Все знали, что монстры, подобные Столасу, не способны на человеческие эмоции.
