Моаш разыскал караванщиков по акценту. Он спросил про Гаффа — он его когда-то знал, — и ему разрешили пройти дальше по сумеречному лабиринту. В конце концов Моаш нашел старину Гаффа. Тот сидел посреди коридора, как будто сторож, не дающий людям пройти дальше. Он шлифовал кусок дерева — судя по виду, ось.
Когда Моаш приблизился, колесный мастер уставился на него с прищуром.
— Моаш? — удивился он. — Да ладно? Какой шквальной бурей тебя сюда принесло?
— Ты не поверишь, если я расскажу, — проговорил Моаш, присаживаясь на корточки рядом со стариком.
— Ты был с караваном Джема, — вспомнил Гафф. — Вы ушли на Расколотые равнины; я думал, ты погиб. И тусклого осколка не поставил бы на твое возвращение.
— Достаточно мудрая ставка. — Моаш подался вперед, держа руки на коленях. В этом туннеле шум людей снаружи казался далеким, хотя их разделяла всего лишь ткань.
— Парень, почему ты здесь? — спросил Гафф. — Чего хочешь?
— Я просто хочу стать тем, кем был.
— В этом столько же смысла, сколько в шквальном Буреотце, играющем на флейте. Но ты не первый, кто отправился на эти Равнины и вернулся не в себе. Совсем не первый. Это, шквал бы побрал Буреотца, шквальная правда.
— Меня пытались сломать. Клянусь Преисподней, и меня сломали. Но потом он меня собрал и сделал новым человеком. — Моаш помедлил. — А я от всего отказался.
— Ну да, ну да.
— Я всегда так делаю, — прошептал Моаш. — Гафф, почему мы так часто получаем что-то ценное, а потом вдруг начинаем это ненавидеть? Как будто своей чистотой оно напоминает, как мало мы его заслуживаем. Копье было в моих руках, и я проткнул им самого себя…
— Копье? — перебил Гафф. — Парень, так ты солдат, шквал тебя побери?
Моаш вздрогнул, посмотрел на него, а потом встал во весь рост и продемонстрировал свою форменную куртку без нашивки.
Гафф прищурился во тьме:
— Идем со мной.
Старый колесный мастер с трудом поднялся и положил свою деревяшку на табурет. Он повел Моаша, ковыляя, дальше по туннелю из ткани, и они вошли в огороженное пространство в дальнем углу бункера, которое больше походило на комнату. Здесь на поставленных рядом стульях сидели где-то с дюжину людей и вели разговор вполголоса.
Когда Гафф вошел, мужчина у двери схватил его за руку:
— Гафф? Ты должен быть на страже, дурень.
— Я на страже, шквальный ты засранец, — возмутился Гафф, выдергивая руку. — Светлость хотел узнать, не обнаружили ли мы солдат. Ну так вот, я обнаружил шквального солдата, так что иди ты в бурю.
Охранник обратил внимание на Моаша, потом его взгляд метнулся к плечу куртки.
— Дезертир?
Моаш кивнул. Это было правдой более чем в одном смысле.
— Что там еще? — Один из говоривших, высокий мужчина, встал. Что-то в его облике, лысой голове и покрое одежды…
— Дезертир, светлорд, — доложил охранник.
— С Расколотых равнин, — прибавил Гафф.
«Светлорд Паладар, — понял Моаш. — Родственник Вамы. Регент — человек, славившийся своей суровостью. В прошлом он едва не сравнял город с землей, изгнав многих темноглазых, у которых было право путешествовать. Ни один караван не проходил без того, чтобы кто-то не пожаловался на жадность и взяточничество Паладара».
— С Расколотых равнин, говоришь? — повторил Паладар. — Отлично. Расскажи-ка мне, дезертир, какие новости от великих князей? Они знают о моем бедственном положении? Могу я вскоре ожидать помощи?
«Они поставили его во главе», — осознал Моаш, заметив и других светлоглазых. Все были хорошо одеты — не в шелка, разумеется, но в аккуратно пошитую униформу. Отличные ботинки. В задней части этой комнаты имелось достаточно много провизии, в то время как остальные снаружи вынуждены браться за любую тяжелую работу.
У него родилась надежда… Но, разумеется, это глупо. Прибытие Приносящих пустоту не положило конец правлению светлоглазых; те несколько, которых Моаш увидел снаружи, были всего лишь жертвами. Темноглазые лизоблюды на периферии это подтверждали. Солдаты, охранники, несколько избранных купцов.
Чтоб они все провалились в Преисподнюю! Им дали шанс избавиться от светлоглазых, а они лишь с удвоенной силой стали выслуживаться! В тот момент в окружении ничтожеств, принадлежавших к тому же племени, что и он сам, Моаша озарило.
Он не сломлен. А вот все они — да. Все члены алетийского общества, светлоглазые и темноглазые. Может, все человечество.
— Ну? — требовательно спросил регент. — Говори!
Моаш молчал, ошеломленный. Он не был исключением из-за того, что всегда губил дарованный ему шанс. Люди вроде Каладина — вот это исключение! Очень-очень редкое исключение.
И те, кого он сейчас видел, это доказали. Не было никаких причин подчиняться светлоглазым. У них не было ни силы, ни власти. У людей был шанс, а они его бросили в крем.
— Светлорд, сдается мне, с ним что-то не так, — заметил охранник.
— Ага, — согласился Гафф. — Наверное, надо было предупредить: этот шквальный засранец, забери его буря, теперь с причудами.
