Она посмотрела ему в глаза, сомкнула пальцы вокруг самосвета и вдохнула резко и отчетливо.
И засветилась.
Девушка вскрикнула от удивления, разжала кулак и увидела, что самосвет погас. Она посмотрела на Скара с благоговением:
— Что ты сделал?
— Ничего, — ответил мостовик. В этом и заключалась проблема. И все-таки он понял, что не может завидовать. Вероятно, таков его жребий — помогать другим становиться Сияющими. Он инструктор, посредник?
Тефт увидел, что Лин светится, метнулся к ним и начал ругаться — но это были «хорошие» ругательства. Он схватил ее за руку и потащил к Каладину.
Скар вздохнул, глубоко и удовлетворенно. Что ж, если считать Камня, он помог двоим. Он… сможет с этим смириться, не так ли?
Скар вернулся к кухне и взял еще кружку.
— Камень, как называется эта мерзкая жидкость? — спросил он. — Ты же не перепутал чай с помоями, верно?
— Старый рогоедский рецепт быть, — ответил тот. — Гордая традиция иметь.
— Вроде прыжков на одной ножке?
— Вроде официальных военных танцев. И бития по башке мостовиков, которые не выказывать должного уважения и потому раздражать.
Скар повернулся и, упершись одной рукой о стол, принялся наблюдать за восторженной Лин, которую окружили разведчицы из ее отряда. От того, что он сделал, ему было хорошо — на удивление хорошо. Скар даже чувствовал ликование.
— Камень, кажется, я скоро привыкну к вонючим рогоедам. Подумываю о том, чтобы присоединиться к твоему отряду поддержки.
— Полагать, я тебя пустить к котлу?!
— Возможно, я так и не научусь летать. — Он задавил в себе ту часть, которая при этих словах всхлипнула. — Надо с этим смириться. Так что я должен придумать, как быть полезным по-другому.
— Ха. А то, что ты прямо сейчас светиться от буресвета, никак не повлиять на решение?
Скар застыл. Потом уставился на свою руку с кружкой прямо перед лицом. От кожи поднимались, завиваясь, мельчайшие струйки буресвета. Он с воплем выронил посудину и выудил из кармана несколько тусклых сфер-осколков. Свой изумруд, предназначенный для тренировок, он отдал Лин.
Он перевел взгляд на Камня и расплылся в широкой, почти безумной улыбке.
— Полагать, — продолжил рогоед, — тебя можно приставить мыть посуду. Но ты все время швырять мои кружки на землю. Совсем не быть должного уважения…
Он замолчал, когда Скар повернулся и побежал к остальным, вопя от восторга.
На самом деле, мы восхищены его инициативой. Возможно, если бы ты правильно выбрал среди нас того, к кому следовало обратиться с призывом, то нашел бы благодарного слушателя.
