– На следующей неделе все то же самое, – продолжает парень в деловом костюме. – Мы с Ханной полетели в Сидней на свадьбу ее подруги. За день до этого. Самое роскошное барбекю, на каком я когда-либо бывал. Цыплята, колбаски, каре ягненка. – Он трясет головой и с чувством возводит глаза на приятеля, у которого вид немного отсутствующий: стоит и пялится на рассказчика. – Потом в прошлые выходные мы были у Хенрика и Лизы на празднике раков в Юрсхольме[147]. Попытались держаться, но там было столько всего вкусного: разные салаты и намазки, паи и сыры к каждому блюду, и хотелось ведь все попробовать, а потом еще шоколадный торт, и к концу я чувствовал, что меня сейчас просто вырвет.
Я иду к кассе. Болван в костюме стоит в очереди передо мной, он отобрал два черных деловых костюма, две белые рубашки и два белых галстука.
– Так пойдет, верно? – обращается он к своему приятелю, на самом деле мальчишке, как я теперь вижу, всего на пару лет старше меня, но очень рослому и полному.
– А разве на похороны надевают белый галстук? – спрашивает мальчик с напряженным видом.
– Естественно, если ты близкий родственник.
– Правда, так принято только в Швеции, – вежливо поясняет продавщица и упаковывает наваленную одежду.
Блондин улыбается:
– Установим свои правила. Папе бы это понравилось.
– Куда летите? – интересуется продавщица.
– В Мельбурн, – отвечает он и расплачивается пикнувшей банковской картой. – Сейчас там зима, прохладно и приятно, будет здорово!
– Здесь у нас была экстремальная жара, – откликается продавщица. – В июне, июле и августе зарегистрировали рекордно высокую температуру.
Толстый мальчишка мотает головой.
– Хотя это неверная точка зрения. Это было не самое жаркое лето. Оно было самым холодным из тех, что нам теперь предстоят.
Продавщица умолкает, откашливается.
– Да… да, не слишком просто о таком думать.
Блондин улыбается и накрывает руку молодого приятеля своей:
– Согласен, братец, и лучше о таком не задумываться. Каролина ждет в лаунже. Успеем еще выпить по стаканчику за папулю. Это бы ему тоже понравилось.
Они уходят, я расплачиваюсь за одежду и иду к выходу на посадку. Папа только что подоспел, он сидит на пластиковом стуле и пытается отдышаться, усадив Бекку себе на колени.
– Ты был в тюрьме, папа? – тихо спрашивает Зак и смотрит на повязку на папиной голове.
– Нет, нет, мой хороший, они хотели просто поговорить со мной немного, это была такая разговорная полиция. А потом я жил почти как в отеле.
– Разговорная полиция?
Папа кивает:
– Конечно. Все говорили-говорили-говорили.
– Значит, у них вместо судебников разговорники!
– А вместо пистолетов таблетки для горла!
– А… – лицо Зака сияет триумфальной улыбкой, он придумал что-то очень классное, – если появятся воры, у них рядом возникает такое облачко со словами, как в комиксе, они его берут, как лассо, и ловят воров!
Мама убирает все паспорта в свою сумочку, потом достает телефон, чтобы немного поскролить.
На выходе на посадку объявляют номер рейса, мы становимся в очередь. Что я обожаю в аэропортах, так это ощущение, что ты попал в некий воздушный пузырь, ты словно уже в том новом месте, хотя на самом деле еще дома. Помню, когда я была маленькой и мы летали во Флориду на зимние спортивные каникулы[148], люди в терминале были одеты по-летнему, в шорты и майки, несмотря на снег и слякоть на улице, некоторые уже надели сандалии, у кого-то из кармана торчал тюбик с кремом от загара, помню, как меня очаровало тогда ощущение того, что ты как бы находишься в двух мирах одновременно, в скачк
Я беру Бекку на руки и иду первой, мама за мной с паспортами наготове, папа держит за руку Зака. Я оборачиваюсь и вижу свою семью, мама чуть улыбается папе, а он с Заком шутит над чем-то, папа взглядывает на меня, и вид у него дурашливый, я шепчу ему:
Впереди еще один контроль безопасности, я пытаюсь пройти через воротца, или как это называется, вместе с Беккой, но мужчина в синей униформе останавливает меня: мы должны проходить по одному, это относится даже к младенцам – новое правило. Женщина в такой же униформе подскакивает ко мне, приветливо улыбаясь:
Мама с папой собираются возразить, уже столько всего было, у нас не осталось сил еще на что-то подобное, но молчат: правила ведь придумывают не просто так, это же Швеция.
