Показательно, что когда летом 1946 г. А.И. Солженицына снова доставили на Лубянку, ему снова удалось избежать переодевания. Рассказывая об этом эпизоде с его слов, Л.И. Сараскина пишет: «Раздевание догола, ощупывание, стрижка волос на голове и в местах их скопления на лице и теле, снова одевание
Не распространялись на заключённого А.И. Солженицына и некоторые другие правила.
Н.А. Решетовкая вспоминала, что после перевода Александра Исаевича в Москву она навещала мужа два раза в неделю[790]. А весной 1946 г. А.И. Солженицын сообщил жене «слух, что свидания будут разрешаться теперь
Между тем Временная инструкция о режиме содержания заключённых в ИТЛ НКВД СССР от 2 августа 1939 г. гласила: «74. Заключённым свидания разрешаются 1 раз в 6 месяцев и в порядке поощрения лучшим производственникам до 1 раза в 3 месяца»[792]. Но на заключённого А.И. Солженицына это правило не распространялось.
Кто же допускал это? Ответ на этот вопрос даёт та же «Временная инструкция»: «Заключённым, осуждённым за преступления, перечисленные в п. “а” № 65, свидания допускаются только с разрешения начальника ГУЛАГа НКВД. Заключённым, осуждённым за преступления, перечисленные в п. “б” № 65, свидания допускаются только с разрешения начальника лагеря по обязательному согласованию с 3 отделом»[793].
А поскольку А.И. Солженицын принадлежал ко второй группе лиц, осуждённых за контрреволюционные преступления, то разрешение на отступления от правил, регулирующих свидания, мог дать только начальник лагеря по согласованию с оперчекистской частью (так к тому времени стали называться третьи отделы). Но что могло подвигнуть начальника лагеря и оперчасть на то, чтобы взять на себя ответственность за нарушение «Временных правил» ради совершенно неизвестного им заключённого?
Был в этой инструкции ещё один пункт, который предусматривал свидания только «в свободное от работы время» (п.78)[794]. Одним таким днём было воскресенье[795]. А когда А.И. Солженицын встречался с женой в будние дни, ведь у него свободным был только вечер? Но, как явствует из воспоминаний Н.А. Решетовской, первое их свидание состоялось днём прямо на вахте лагеря[796].
Из воспоминаний Н.А. Решетовской явствует, что А.И. Солженицын не только регулярно встречался с женой, но и столь же регулярно получал передачи. Упомянутая Временная инструкция о режиме содержания заключённых в ИТЛ НКВД СССР[797] гласила: «81. Заключённым разрешаются передачи (посылки). Передачи бывают: а) при предоставлении свиданий; б) путём получения посылок по почте раз в месяц». А далее шло уточнение: «Заключённым, осуждённым за контрреволюционные преступления, получение передач (посылок) разрешается в 3 месяца один раз».
В 1940 г. это ограничение было отменено: «Получение передач (
Однако в данном случае речь шла только о посылках. Передачи при свидании остались в зависимости от тех правил, которые регулировали сами свидания. Следовательно, позволяя А.И. Солженицыну нарушать существующие правила о свиданиях, администрация лагеря тем самым позволяла ему получать передачи не раз в полгода, в три месяца или в месяц, а два раза в неделю.
В связи с этим заслуживает внимания ещё один факт. Первую передачу в Новом Иерусалиме А.И. Солженицын получил не от своей жены, а от её тёти — Вероники Николаевны Туркиной, которая для этого специально ездила в Новый Иерусалим[799]. А так как передачи могли поступать к заключённым, или по почте, или же во время свидания, получается, что В.Н. Туркина в сентябре 1945 г. получила свидание с А.И. Солженицыным. Причём в этом отношении она была не единственным человеком. Как пишет Л.И. Сараскина, демобилизованный И.М. Соломин в мае 1946 г. тоже «навестил бывшего командира на Калужской»[800].
Между тем во «Временной инструкции» однозначно говорилось, что свидания разрешаются «только с прямыми родственниками (женой, мужем, родителями, детьми) заключённых»[801].
Несмотря на то, что А.И. Солженицын и Н.А. Решетовская довольно часто встречались на Калужской заставе, они регулярно переписывались.
