Примерно в январе 1946 г. «в наш лагерь, — пишет А.И. Солженицын, — приехал какой-то тип и давал заполнять учётные карточки ГУЛАГа… Важнейшая графа там была “специальность”. И чтоб цену себе набить, писали зэки самые золотые гулаговские специальности: “парикмахер”, “портной”, “кладовщик”, “пекарь”. А я прищурился и написал: “ядерный физик”»[815].
«Ядерным физиком я отроду не был, только до войны слушал что-то в университете, названия атомных частиц и параметров знал — и решился написать так. Был 1946 г., атомная бомба была нужна позарез. Но я сам той карточке значения не придал, забыл»[816].
Хотя Александр Исаевич учился на физико-математическом факультете, но окончил университет только с одной специальностью — «преподаватель математики»[817]. Поэтому если бы в НКВД или в НКГБ (в 1946 г. они были переименованы в МВД и МГБ) обратили внимание на него как на ядерного физика, обман обнаружился бы сразу. Следовательно, или весь эпизод с анкетой придуман, или же данная профессия была указана А.И. Солженицыным
На этот эпизод можно было бы не обращать внимания, если бы не воспоминания Л.B. Власова, с которым А.И. Солженицын познакомился в 1944 г. и который после окончания войны узнал от Н.А. Решетовской об аресте А.И. Солженицына[818] «Мысль одна, — читаем мы в воспоминаниях Л.В. Власова, — если нельзя помочь, то как облегчить положение узника? Страна готовилась к выборам в Верховный Совет СССР. На встрече с избирателями Берия говорил о необходимости быстро овладеть секретом атомной энергии. Я подумал: Солженицын имеет два высших образования (окончил физико-математический факультет Ростовского университета и Московский институт истории, философии и литературы — заочно). Такой человек вполне мог бы принять участие в подобных изысканиях. Об этом в адрес Берия и улетело моё послание»[819].
В этом свидетельстве много странного: во-первых, что Л.В. Власов, случайный знакомый А.И. Солженицына, знал о нём как о физике или математике, во-вторых, трудно поверить, что он мог вступиться за малознакомого ему репрессированного человека, а в-третьих, откуда ему было известно, что существовавший советский атомный проект курировал Л.П. Берия, в «избирательной речи» которого, кстати, на эту тему не было ни слова[820].
Можно было бы отнести эти воспоминания к фольклору. Однако, как явствует из письма А.И. Солженицына Н.А. Решетовской от 18 июля 1946 г., такое письмо Л.В. Власова действительно обсуждалось[821].
В связи с этим обращает на себя внимание следующий фрагмент из «Архипелага»: «На долгие воскресные дневные проверки во дворе я пытался выходить с книгой (подальше держась от литературы, всегда — с физикой)»[822]. Этот факт нашел отражение и в переписке А.И. Солженицына с женой. 26 марта 1946 г. он писал ей: «Зубрю сейчас физику».[823]
Таким образом, оказавшись за колючей проволокой, А.И. Солженицын начал изучать не только английский язык, но и физику. Значит, в ближайшее время ему, математику, могли понадобиться и знания по физике. Но где? Чтобы понять это, посмотрим, какая физика его интересовала. В одном из писем жене он просил принести ему «физику Михельсона», «Физическую химию Бродского», а потом и «Теорию относительности Эйнштейна» Макса Борна[824].
«Физика» Владимира Александровича Михельсона (1860–1927) выдержала 10 изданий. Предварительное издание появилось ещё в 1913–1914 гг.[825] В первом томе рассматривалась такая проблема, как молекулярная физика, во втором — строение атома. Выдержавшая 5 изданий «Физическая химия» Александра Ильича Бродского тоже содержала сведения о строении атома[826]. Книга крупнейшего специалиста в области атомной физики Макса Борна о теории относительности к тому времени переводилась в нашей стране дважды[827].
«За десять лагерных месяцев, — пишет Л. Сараскина о А.И. Солженицыне, — он успеет основательно проштудировать
Таким образом, назвавшись «ядерным физиком», А.И. Солженицын не только не забыл об этом, но и начал знакомиться с «ядерной физикой».
Более того, как явствует из книги Л. Сараскиной, «в конце мая» 1946 г. А.И. Солженицыне писал жене: «У нас тут имеются сведения, что при СНК создано специальное 1-е управление под руководством Берия, которое ни на что не взирает в борьбе за создание атомной бомбы. Нужен заключённый — его освобождают и посылают туда, куда им требуется»[829].
Все письма заключённых передавались на волю в незапечатанном виде и проходили перед отправкой проверку. Как же из лагеря могло уйти письмо, в котором упоминалось совершенно секретное «1-е управление» и фигурировала фамилия его первого начальника Л.П. Берия?
