Это его мама. Он не помнил ее лица, только голос. Спокойный и бархатный, как раз такой, какой хвалят в своих произведениях все поэты.
Крис доверчиво прижимается к ее ноге лохматой головой. Мама ласково гладит его. От нее вкусно пахнет, она теплая и родная.
На ней маленькая соломенная шляпка и легкая, длинная юбка, которая раздувается на ветру как парус. А на руке блестит браслет с маленькими жемчужинами.
Его ей подарил папа.
Крис зажмурился и тряхнул головой. Устало глянув на карту, он понял, что подошел к адресу, который искал, совсем близко. Осталось буквально пару кварталов.
Он сложил карту и сунул ее во внутренний карман куртки. Сердце его суматошно забилось, будто силилось заставить Криса развернуться и бежать в противоположном направлении.
Что, если она его не узнает? Что, если не примет? Что, если он ей на самом деле не нужен?
Липкими щупальцами эти страхи обхватывали всю его решимость, оскверняли ее, превращая в бесформенный комок чувств. Несколько раз он и вправду останавливался, желая бросить затею и вернуть все, как было.
Потому что он не переживет, если узнает, что матери все эти годы было плевать, а письма — всего лишь чья-то жестокая шутка.
Однако, собирая всю волю в кулак, Крис продолжал путь.
Улица, на которой, судя по адресу, указанному в письме, жила Элин, была узкой и красивой. Каменные фасады тянулись длинными, стройными рядами, у обочин величаво стояли старинные фонари с витиеватыми железными украшениями, из пекарни пахло печеными булочками и корицей.
Живот у Криса предательски заурчал, но парень мысленно приказал ему заткнуться. Когда Крис нашел нужный дом, он внезапно забыл, как дышать. Грудь горела от страха и волнения, холодные пальцы нещадно тряслись.
Дрожащей рукой он дотянулся до звонка и коснулся маленькой кнопки.
Бух. Бух. Бух.
В висках била кровь.
Сейчас или никогда.
Зажмурившись, Крис нажал на кнопку. Характерная трель разнеслась по всему дому, а затем за дверью послышались шаги.
Дверь открылась.
Сердце Криса сделало сальто и ухнуло куда-то в живот.
Перед ним стояла женщина. Женщина такая красивая, что Крис потерял дар речи. Он не знал, что это было: превосходная генетика или волшебные уколы. Но он смотрел в ярко-синие глаза этой женщины и хотел рухнуть перед ней на колени.
Он сглотнул и с трудом разлепил губы. Нужно срочно что-то сказать.
— Вы, наверное, не помните меня… — начал Крис, неловко сминая закостеневшие пальцы.
— Крис… — вдруг шепнула женщина, прижимая ладонь к задрожавшим чувственно-розовым губам.
Шистад замер. В груди у него разлилась приятная нега. Она узнала его.
— Да, — шепнул он, несмело улыбнувшись.
— Боже, — она сделала шаг к нему, будто не веря своим глазам. — Не может быть, — глаза ее полнились слезами. Она медленно, словно боясь, что Крис сейчас исчезнет, потянулась к нему руками. Изящные ладони легли ему на плечи. — Мальчик мой, — она улыбнулась, позволяя крупным слезам покатиться по ее щекам. А потом совсем неожиданно прижалась к Крису, кладя голову ему на грудь.
Шистад не дышал. Ему не верилось, что это происходило взаправду. Он неуверенно обнял ее в ответ. Она была совсем хрупкой и тонкой. Крис на ее фоне казался таким огромным. Неужели эта крохотная женщина могла выносить его?
— Господи, — горячо шептала она наперебой с всхлипами. — Господи, как ты вырос, — она оторвалась от него, заглянула в лицо, потрогала его ладонями. — Это вправду ты?
Крис мелко закивал.
— Пойдем, — она взяла его руки и повела в дом. — Мне так много надо сказать тебе.
Ее дом был похож на пряничный. В нем было уютно и светло. Из кухни пахло печеным мясом. Элин провела его в гостиную и села на мягкий бежевый диван. Свежий ветер гулял по комнате, раздувая легкие занавески у открытого окна и роняя лепестки жасминового куста на подоконник.
— Как ты здесь оказался? — Элин взяла его ладонь в свои и посмотрела глубоко в глаза.
— Я нашел твое письмо, — ответил Крис.
— Правда? — удивилась она. — Значит, я все же писала их не зря, — она выдохнула. — Я уже и не думала, что они попадут тебе в руки. Знаешь, они стали для меня чем-то вроде личного дневника. Это было напоминанием самой себе, что я не до конца отчаялась.
— Почему ты не попробовала другие пути? — Крис боялся задавать этот вопрос, боялся взболтнуть что-то лишнее и обидеть ее.
— Я пробовала, — она прикрыла веки, и тень от ее ресниц упала ей на щеки. — Когда мы с твоим отцом… разошлись, — она запнулась, подбирая верное слово. Крупный каштановый локон соскользнул со спины ей на плечо. — Я пыталась добиться того, чтобы он позволял мне видеться с тобой. Я и судилась с ним, и часами стояла под дверью, и ругалась с няньками, которыми он тебя окружил, но все было без толку. К тому времени он уже стал влиятельным человеком, и я не могла ничего сделать. В Осло у меня ничего не осталось, и мне пришлось вернуться домой во Францию. Сюда, — она обвела глазами гостиную и тоскливо улыбнулась. Было видно, что ей тяжело вспоминать о тех временах.
— Отец всегда говорил, что ты в Лондоне, — угрюмо вставил Крис. — Наверное, врал для перестраховки.
