Сидя за столиком кафе, я думал: «Итак, дебилизоид будет испытываться на живых людях. А каковы будут последствия эксперимента?» Переживал не только потому, что сам мог стать жертвой бесчеловечного мероприятия. Мучила совесть: что, если от аппарата и в самом деле пострадают люди?
Да нет, никакого дебилизоида не существует! Гагарин просто псих. Его «изобретение» – нелепый набор электронных блоков, набитых в железную трубу. Работать это не станет! А значит, никому не нанесет вреда.
И я вновь ответил Гагарину согласием.
В день, когда дебилизоид должен был атаковать офис, я пришел на работу как обычно. Где-то без пяти минут девять. Упыркин звонил мне каждые десять минут. Интересовался, как дела. Я, естественно, спрашивал, когда будет нанесен первый удар. В моем голосе звучала ирония: был уверен, ничего не произойдет…
Однако невольно начал присматриваться к коллегам. Дебилизоид должен превратить их в дебилов. По крайней мере, на время.
Гагарин с моих слов хорошо знал расположение комнат в офисе. Ему было известно, где сидят люди, чем они занимаются. Исходя из этих сведений, он рассчитал удар аппарата.
Время шло. Упыркин больше не звонил. Ничего не происходило. Меня увлекли рабочие дела, и я перестал думать о дебилизоиде.
В полдень мобильный зазвонил. Упыркин!
– Вот-вот начнется испытание, – произнес он в трубку сдавленным шепотом.
Я знал: Упыркин – тоже на работе. Связь с Гагариным он держал так же, как и со мной – по теле-фону…
Первые минуты после звонка Упыркина тянулись долго, словно это были часы. Я нервничал. Однако вскоре стал отсчитывать уже не минуты, а их десятки. Затем отмечал очередные полчаса. Через два часа окончательно убедился в том, что был прав. Ничего не про-изошло. Дебилизоида не существовало!
Я вышел в коридор, заглянул во все комнаты, поболтал с сотрудниками. Перемен в них не заметил.
Зайдя на маленькую офисную кухоньку, быстро вскипятил электрический чайник, выпил кружку «Ахмада» с сахаром. Поболтал с давившейся бутербродом бухгалтершей и отправился обратно к себе в комнату.
Уже сидя за компьютером, позвонил Упыркину. Тот не брал трубку.
До конца рабочего дня про дебилизоид Гагарина я не вспоминал.
Выйдя из офиса, неожиданно наткнулся на Упыркина. Приятель поджидал меня возле дверей. Я почувствовал раздражение: вести беседы о несуществовавшем дебилизоиде не хотелось. Но Упыркин молча взял меня за руку, повел за собой. Я подчинился.
Завернули за угол, зашли в маленькую кафешку-стоячку. К разряду «приличных» ее не отнесешь. Посетители – одни мужчины. В основном – лет сорока. По виду – грузчики-экспедиторы, кладовщики или какие-нибудь наладчики заводского оборудования. Молча поглощали горячие блюда. Их отпускал на «раздаче» узбек в поварском халате и белом колпаке.
Чем именно кормили в кафе, я не разглядел – было не до того, – но запивали еду тут в основном пивом.
Лишь шумная компания молодых парней разливала по пластиковым стаканчикам литровую бутыль водки. Та была приобретена явно не в кафе, а где-то за его дверью, в городе.
Рядом с компанией у края длинного «стоячего» столика примостился Гагарин. Инженер держал в руках пластиковый стаканчик с горячим чаем.
Гагарин расспросил меня, что происходило в нашем офисе. Особенно его интересовали часы с полудня до двух. В это время, как он мне сообщил, проводилось испытание дебилизоида. Мне нечего было рассказать – все, как всегда! Инженер спрашивал, чем занимались мои коллеги, как часто выходили из кабинетов, проводились ли совещания. Отличались ли темы, которые обсуждались на них, от обычных? Разговаривал ли я в эти часы после полудня со своими коллегами? Что они говорили? Не заметил ли я в их речах чего-нибудь странного?
Я продолжал отвечать, что ничего странного не заметил. Гагарин поблагодарил меня. Сказал, что помощь, которую я ему оказал, была очень ценна. Затем они с Упыркиным вышли из кафе. Меня попросили остаться за столиком.
Через витрину я наблюдал, как Гагарин сначала что-то говорил моему приятелю. Затем резко повернулся к нему спиной и торопливо пошел прочь от кафе. Упыркин же, глядя с задумчивым видом себе под ноги, вошел обратно в дверь.
– Чего ты с ним возишься! – воскликнул я, едва он подошел к столику. – Никакого дебилизоида нет! Гагарин просто сумасшедший. Ты же слышал – в нашем офисе ничего не происходило.
– Это свидетельствует только об одном. Степень дебильности до применения устройства была выше, чем та, к которой должно было привести его использование, – возразил Упыркин. – Дебилы, по понятным причинам, к воздействию прибора совершенно нечувствительны.
Получается, я правильно оценивал умственные способности коллег?! Инженер Гагарин подтвердил мои выводы.
На некоторое время я потерял контакт с Упыркиным. В офисе было много работы. Через неделю после испытания дебилизоида меня отправили в командировку в Санкт-Петербург.
Как раз в это время произошли странные случаи, о которых я уже рассказал: и с откачкой газа, и со сторожем на складе тушенки, и с продажей квартиры. И, наверное, еще многие другие.
