Партийными кличками Крупской были Рыба, Минога, Рыбкина. Люди, дававшие ей эти клички, просто произносили вслух то первое впечатление, которое производила на них эта женщина. Рыбьим в ней было все. Облик: выпученные базедовой болезнью глаза, стянутый по сторонам рот, одутловатость, водянистость лица. Голос: глухой, негромкий, без выражения. Движения: при общей полноте фигуры плавные, но вдруг с резким взмахом руки-плавника. И - ощущение холодности, всегда исходящее от нее. Не острой, морозящей холодности льда, но вялой, постепенной холодности воды и ее обитателей.
Надежный товарищ своего мужа во всех его авантюрных начинаниях, она была полезна ему как помощник, секретарь, но никогда не увлекала как женщина. Для этого была пламенная Арманд. А Надежду мужчины не интересовали вовсе. Если бы она задумалась над этим, то идеальной сочла бы физиологию рыб, для оплодотворения вовсе не прикасающихся друг к другу.
Ее встреча со Спиридоном была предрешена. Обменявшись банальными фразами, которые были тут же забыты, они молча шли по аллее, останавливаясь под каждым из редких фонарей, и глядя друг на друга. Пройдя поселок, свернули в болотистый осинник. Спиридон расстелил на сухой кочке пиджак. Пахло тиной.
Ей было пятьдесят четыре года, на десять лет больше, чем Спиридону. За всю свою жизнь она отдавалась мужу несколько раз, относясь к этому как к неприятной, но необходимой обязанности организма, сродни дефекации. Других мужчин у нее не было. Когда стало ясно, что детей у них не будет, она с облегчением забыла об этом негигиеничном процессе.
То, что происходило у нее со Спиридоном и что любой человек посчитал бы богопротивным извращением, сразу и вдруг изменило ее всю, придало ее жизни новый смысл, и смысл этот был в кочке, в лежащем на ней обтрепанном пиджаке, в Спиридоне. Все то, чем была она прежде, осталось только личиной, таящей в себе лишь сгусток противоестественной, мазохистической похоти.
И Спиридон сделался другим. Раньше он относился к женщинам как к средству расслабиться, получить физиологическое удовольствие. Так было и со стопкой водки, с папиросой, трубкой гашиша. Теперь в нем проснулось что-то иное, дающее силы едва ли не больше, чем камлания его в ночной кухне. Оставаясь равнодушным к женщине, он приветствовал в себе это новое чувство, лелеял его и изучал. В попытках обострить его, производил над несчастной новые эксперименты, все более извращенные. Старался, впрочем, не причинять повреждений и не оставлял на ней следов. В этой их страсти проходил месяц за месяцем.
Все это время Надежда продолжала секретарствовать при своем полуживом муже, а тот продолжал невнятно диктовать ей письма к съездам, комиссиям и инспекциям. Пытался стравить тех, кто влез на самый верх пирамиды власти, полагая: чем больше их самоистребится, тем лучше. Что-то получалось. Сталин уже держал вожжи, а был он подозрителен и недоверчив до паранойи. Ошибкой стало давать в письмах характеристики самому Сталину. Он тут же узнал об этом, и дни Ленина были сочтены.
С его лечащим врачом, Ферстером, поговорили. Альтернативой возвращению в родной Бреслау с деньгами, достаточными для открытия собственной клиники, была пуля и безвестная могила в надоевшей до черта холодной России. Врач на все согласился. Оставалась Крупская. С ней беседовал сам Сталин, говорил, что все равно Ленин не жилец, а потом, чего доброго, партия назначит ему другую вдову, и, в качестве последнего довода, спросил: Ленин или Спиридон? Она выбрала Спиридона. За его безопасность и благоденствие Сталин ручался своим словом и не соврал. Талантливый ученик Гурджиева, Сталин сразу отметил повара, случайно увидав в Горках, кое-что о нем понял и решил держать при себе. Связь Спиридона с Крупской пришлась кстати. Однажды он получил от Крупской некий порошок и, не задавая лишних вопросов, приправил им разварную осетрину, так любимую Ильичем. Двадцать первого января Ленина не стало.
ГЛАВА 5
И кто только не занимался поисками темного знания в новой России! Троцкий носился с идеей собрать под свое знамя армию, состоящую из богоизбранного народа, отринувшего Бога и, сконцентрировав в себе всю злую силу такого масштабного предательства, стать антимессией. Но за ним пошла ничтожно малая часть евреев, да и тех следующие тридцать лет целенаправленно отстреливали его коллеги по мистическим играм. Ленин просто был марионеткой для своего духа. Сталин подходил к вопросу утилитарно и пытался поставить дело на научные рельсы. Гурджиев многому научил его, но то была больше философия, вещь умозрительная и сама по себе на практике неприменимая. Как марксизм. А надо было создавать методики, держа работу в секрете от отринувшего опиум религии народа. Секреты же проходили по части передового отряда революции, ВЧК-ГПУ. Вожди этого отряда поочередно отдавали дань вопросу. О том, чем занимались шаманы в форме при Менжинском, не известно ничего. Неудачные разработки уничтожались вместе с разработчиками, их помощниками, ассистентами, семьями и домашними животными. Жгли не только архивы - били пробирки.
