Главным же были летние приезды в его Ильинское внука Вoлодьки. Наезды Спиридона в Ленинград за краткостью своей лишь позволяли ему проверять, как усвоил внук полученное в их летних штудиях, и как тот набирался опыта, практически используя узнанное в городе.
Камланию, управлению духами, манипуляциям с настоящим и будущим не учил внука Спиридон. Само явление Володи в мир уже обрекало мир этот на подобающее устройство и духов его - на соответствующие деяния. Учение же состояло в воспитании души и характера для единственно необходимых реакций на изменения того самого мира, которые так долго готовил дед. В нужный момент ничто не должно было душу разбудить, а характер - принять менее разрушительное решение. И все это должно было произойти вне сознания, ибо сознание слабо. Требовалось вырастить и подготовить выдающееся в своем величии ничтожество, посредственность которого стала бы гениальной. Существо, разлагающее вне добра и зла, доброе или же злое решение которого одинаково приводило бы к распаду.
Мир был подготовлен к приходу Черной Большой Воды, и это существо предназначалось для окончательного разрыва оставшихся связей, для делания той последней работы, где бесполезны опыт и знания, важна лишь бездумная, рефлекторная интуиция.
Дед говорил внуку:
- Если перед тобой встала проблема - не думай над решением. Просто делай то, что захочется сделать. Если не хочется ничего - не делай ничего. Если говорят, что ты не прав - не слушай тех, кто так говорит, и старайся избавиться от них скорее. Для такого, как ты, первый позыв - самый верный. Не думай, плохо или хорошо ты поступил. Для тебя нет ни «плохо», ни «хорошо». Помнишь, когда ты топил щенка в болоте, соседская девочка это увидела, а ты столкнул ее в трясину. Ты ведь не думал ни о чем, когда это делал? За тебя в том случае думал дух страха. И всегда найдется что-то, что подумает за тебя. Ты так боялся, что девочка не утонет, а когда утонула - боялся, что подумают на тебя… Но это был уже страх твоего ума. И он оказался неправ - все обошлось. Девочку не нашли, обвинили другого. Всегда поступай так, руководствуясь первым позывом. Когда ты играешь с чем-то живым, именно этот позыв дает тебе знать, как сделать ему больнее.
Мальчик слушал. Рос и становился тем, кем ему суждено было стать.
В Москве тем временем зрел заговор. К Хрущеву, находящемуся на отдыхе, слетал старый, хитрый Микоян, все тому объяснил и насоветовал. Киевский военный округ поднять не удалось и, приземлившись в столице, Никита не обиделся тому, что встречает его в аэропорту только гэбэшник Семичастный. Он был рад уже отсутствию конвоя и «воронка». «Кукурузник» знал так мало и был настолько безопасен, что убивать его не было смысла ни прeемникам, ни Спиридону. Так и гнил себе на пенсии, не понимая, дурашка, как счастлив…
Обучение внука продолжалось тем временем, не прерываясь отсутствием Володи в дедовой хате. Это время тот тратил на самообучение учительству. Даже Макаренко прочел с Сухомлинским. После сжег глупые книжки в печи. Так прошло несколько лет, подходило к концу пятое Володино лето в дедовой деревне. Спиридон проводил с внуком все свое время. Они уходили вдвоем в лес, гуляли по полям, иногда уезжали на несколько дней. После того, как они съездили в Новочеркасск в июне 62-го года, откуда маленький Володя вернулся задумчивым и умеющим неплохо стрелять, такие поездки всегда принимались им с тихой радостью и благодарностью деду. Вечерами они сидели на кухне, разговаривали.
Однажды, сидя на завалинке у окна, Спиридон курил перед сном. Через мутное стекло, в неярком свете кухонной лампы, он увидел, как внук встает на табуретку и тянется к полке за большой банкой варенья. Он уже взялся за банку, когда та выскользнула из руки и упала на чайник, стоящий на примусе. Примус с чайником перевернулись на стол, причем керосин из примуса как-то вылился, и стол заполыхал весь сразу, а закипающая вода из чайника выплеснулась на одну из кошек, которых много жило в доме, для опытов. Кошка страшно заорала. Мальчик от неожиданности рукой оперся на полку, та сорвалась со своего крепежа, и, падая, сорвала электрический провод, крепящийся на стене. Провод замкнуло. Заискрило все - вместо пробок давно были жучки. В домах вокруг пропал свет, потух уличный фонарь. Откуда-то донесся режущий ухо взвизг. Из хаты, что напротив, вывалилась соседка Лизка, заорала: «Спасите! Тольку током убило…»
Спиридон, не торопясь, зашел в дом. Мальчик лил воду на стол, затушил его. Косился на деда, боясь, что тот побьет. Дед достал бутылку коньяка, рюмки. Сказал внуку: «Сядь. Давай выпьем за то, что мне нечему тебя больше учить». Непонимающий ничего мальчик выпил с ним, закашлялся. Дед дал конфету, налил еще и, подождав пока выпьет, отправил спать. Потом пил один. Пил много, столько, сколько пил еще с купцом Синебрюховым.
