Жители Никольщины могли попасть в центр Дедюхино в основном через территорию Сользавода, поэтому жизнь рабочих, добывающих соль, мы знали не понаслышке. Первая за воротами завода появлялась скважина — это высокое деревянное сооружение с трубами и электромотором, посредством чего качали из-под земли рассол. Затем рассол по трубам направляли в Варницы — огромные деревянные помещения, на одной стороне которых были сооружены ёмкости для рассола, а над ними полати. С другой стороны в Варнице была проложена узкоколейная рельсовая дорога. К Варнице была пристроена печь-кочегарка, которую топили дровами и каменным углём. Теплом из кочегарки подогревали рассол, который регулярно лопатами перекидывали на первые нижние полати. Когда с этих полатей стечёт лишний рассол, это уже соль, но пока ещё не совсем сухую, перекидывали на верхние полати. Как только соль на верхних полатях высохнет до нужной кондиции, её грузили в вагонетки, которые подкатывали по узкоколейке. Соль, выпаренная таким образом, была беленькая, мелкозернистая, несравнимая с той солью, что мы покупаем сейчас в магазинах, привезённую за многие километры от нашего богатого солью города. Затем женщины или девушки толкали вагонетки с солью по деревянной эстакаде с рельсами посередине до огромных амбаров, где вагонетку опрокидывали до дальнейшего хранения соли и отгрузки её потребителям.
Соль в амбарах кантарили в рогожные кули. До строительства Пермской ГЭС весной кули с солью грузили в баржи, кули ловко на головах носили женщины. Со строительством подъездных железнодорожных путей к Сользаводу и деревянного очень длинного моста примерно 400–500 метров над речкой Ленвой и её разливами соль стали отправлять железнодорожными вагонами даже не всегда закантаренную в мешки.
Помню в войну мы, молодёжь, работавшая на Сользаводе, тоже часто ночами грузили соль в вагоны, нам говорили, что нашу соль ждут в Сибири, а за неё на Урал пришлют зерно.
Кочегарами в Варницах работали в основном мужчины постарше, вынимавщицами женщины, а каталями — молодые девушки. Наша учительница из Ленвенской средней школы А. Н. Сабурова, моя родная тётя Н. И. Каменщикова в тридцатые годы 20 века из каталей были направлены на учёбу — первая в Пермский Госуниверситет, вторая в Соликамское педучилище. Они, получив образование, до пенсионного возраста работали учителями.
Для очистки соли и придания ей товарного вида использовали пережжённый уголь, который заготавливали зимой. Из близлежащих деревень приезжали крестьяне-углежоги на лошадях. Помню, мои родители пускали углежогов к нам в дом квартировать. В большой комнате ставили кровати для них, лошадей располагали в крытом дворе. Мы, детвора, укладывались спать на печь и полати.
Вечерами было интересно слушать рассказы этих мужчин о деревенской жизни — полевых работах, сенокосе, о содержании скота, как делают солод, как гоняют деревенское пиво, как управляются на мельницах и т. д.
Запомнились хорошо слова этих мужчин: «Земля убытка не даёт, если трудишься на ней хорошо, не ленишься!»
Работа на Сользаводе была трудоёмкой, в основном преобладал ручной труд. Поэтому руководство завода, как могло, помогало работникам в социальном плане.
Накануне праздников регулярно проводили семейные вечера; конторские работники, мастера, включая директора, не отделялись от простых рабочих.
В одном из амбаров, кроме конторы — «офис» на современном языке, было отведено и оборудовано помещение для столовой. Кстати, в военные годы столовая обеспечивала работающих горячими обедами.
Накрывали столы, чем могли: котлеты в большинстве случаев из конины, картофель на гарнир, винегрет, капуста соленая с половинками и четвертинками плотных хрустящих кочанов, грибы соленые, булочка — красивая ароматная венская сдоба, конфеты, печенье, чай.
Директор, председатель завкома произносили краткие доклады и приветствия — о результатах работы завода и задачах на будущее. Затем угощение, песни, пляски, гармонисты лихо наигрывали исходную, вальсы, фокстроты, танго, краковяк. В компании обязательно находились смельчаки и пели частушки.
Помнится такой случай. Собираются проводить вечер, а работу на варницах не останавливают. Сидит у окошечка кочегар Иванов Михаил, тоскует, что вместо гуляния ему предстоит работа в горячей кочегарке. А тут как тут идёт с работы соседка Анфалова Анна и, увидев страдающего у окна Иванова, кричит: «Иванов, Варницу остановили, Куимов на вечер зовёт!». Куимов был директором Сользавода.
Мы, тогда дети — три брата, три сестры — сидели у окна на плотно установленных стульях, ждали, когда появятся родители, с восторгом встречали их — нам приносили гостинцы — 2–3 булочки, несколько конфеток и печенья. Радость была неописуема.
