Сразу же за огородами с левой стороны Никольщины протекал Исток, переходящий в ручей, стекающий в Каму. Затем через чистенький хрустящий песочек такие, так называемые «Капустки», справа располагалась Грива с белой кучей застарелой извёстки. Говорят, на этой Гриве когда-то для столовой Сользавода выращивали капусту.
Затем большие заросли ивы, за ней протекал большой водоём, который называли «Заива» (Курья), с другой стороны Заиву огибал остров, в конце острова Заива впадала в Каму.
Все жители от мала до велика нашей знаменитой Никольщины ходили купаться, если наскоре, то на «Капустки», если же времени побольше, то в «Заиву», до Камы добирались редко, во-первых, далековато, во-вторых, вода похолоднее.
Накупаешься, ноги распарятся, обратно идёшь по песку, песочек чистый, в меру мелкозернистый. Распаренные ножки, когда касаются горячего песка, одновременно лечатся, ни у кого, даже у самых старых жителей не было мозолей и натоптей на подошвах. Вода и песок делали доброе дело.
Я в семье была старшей, поэтому, идя купаться, всегда тащила за собой братьев и сестёр, одного посадишь на плечи, другие держатся за руку или за подол платья. Малышки плескались у бережка, благо водичка чистенькая, дно песчаное, без ила. Мы, старшие, плавали подальше. Никто специально плавать не учил, но практически все мальчишки и девчонки с самого раннего возраста умели плавать, нырять.
Наш папа, работая завхозом Дедюхинского Сользавода, заведовал, кроме складов, лесной биржей и лошадьми с конюшней.
В конюшнях всегда было чисто выметено, лошадки регулярно в определённое время получали сено, овёс и чистую воду. За лошадками тщательно ухаживали конюхи, чистили их, расчёсывали гривы, был специальный работник, который следил за подковкой лошадей.
Лошадки разделялись на категории; тяжеловозы — использовались на перевозке тяжёлых грузов, выездные — для поездок в города Усолье и начинающие строиться Березники, по разным административно-управленческим делам.
Как на подбор, все лошадки имели здоровый вид, шёрстка блестела, грива и хвосты выровнены и расчёсаны. Сбрую делали тут же в домике конюхов. Надо сказать, что сбруя для выездных лошадок очень красиво оформлялась, все блестящие украшения отшлифованы. Для каждой лошадки был свой колокольчик.
Летом, как правило, не реже одного раза в неделю, лошадок купали в тех заливах, где купались люди, только в сторонке. Для ребят купание лошадей было своего рода поощрением, кто хулиганил, уклонялся от помощи родителям, не помогал ухаживать за лошадьми в конюшнях, к купанию лошадок не допускался.
Мой брат Николай, 1926 года рождения, всегда верховодил при купании. Конечно, за всем процессом купания лошадок следил кто-то из конюхов.
Как только сходила вода, после того, когда управятся с домашними делами, мальчишки и девчонки находили интересные занятия на улицах — это и игры в лапту, в чижик, в городки. Бывало, набегаешься до поту, вдоволь насмеёшься. Обязательно подводили результаты игр, каждому хотелось выиграть, а не плестись в конце.
На переулке «Урай» в сторонке от домов вкопали два прочных столба, между ними на перекладине закрепили два кольца. Кто идёт мимо, скинет пиджак, рубашку и давай подтягиваться, перевернётся на кольцах несколько раз. И тут хотелось не плестись в конце, а подтянуться как можно больше.
Вечерами обычно под окнами нашего дома — дом стоял как раз по ходу в конце улицы и на повороте в переулок, ребята и девчонки усаживались на длинную скамейку и играли в глухие телефоны. Сколько азарта, радости приносила эта незатейливая игра. Обычно загадывали и шептали соседу для дальнейшей передачи следующему игроку какое-нибудь новенькое для тех времен словечко. Например, многие не знали значения таких слов, как «ситуация», космос» и другие, кто знал значение этих слов, не без удовольствия пояснял всем игрокам.
В конце лета, когда вечерами становилось темно, организовывали дежурство, для этого опять-таки ребята-подростки или девушки из двух-трёх домов ходили по улице взад и вперёд с колотушкой — это такая полая деревянная баклушка с выточенной ручкой, внутри баклушки на шнурке был подвязан камушек, звук от потрясаемой колотушки разливался далеко по тихой ночной улице. От такой примитивной охраны даже кто и хотел бы влезть в огород за репкой, морковкой, боялся. Выстиранное белье хозяйки вывешивали сушить во дворах, не боясь оставляли на ночь.
Случаев кражи с огородов и дворов в нашей милой Никольщине не припомню, за исключением одного.
Идёт в Ильин день — 2 августа — по улице Богомолов Алексей Петрович, остановился и рассказывает двум соседкам: «Сегодня ночью у дочери моей Веры бельё с верёвки сняли». Женщины спрашивают: «А что украли-то?» Алексей Петрович: «Да простыни, две скатерти, «рубации» штуки три да ещё что-то по мелочи». Вера Алексеевна слыла рукодельницей, умела строчить на швейной машинке. Так «рубации» — это комбинации с простроченным узором на низу.
