Постоянно для домашних нужд требовалась лошадка — подвезти сено с лугов или увезти навоз под посевы картофеля на стороне и т. д. Дирекция завода всегда шла навстречу своим работникам, постоянно на заводской конюшне содержалось 15–20 лошадок, среди них были лошади для тяжёлых работ и выездные, всегда подрастали молодые жеребчики.
Руководство завода никогда не оставляло без внимания ни одной просьбы работающих.
Бывали несколько случаев, когда предоставляли 2–3 лошадки с кошевками для поездки в центр города в только что открывшийся Драмтеатр передовикам производства. Дворец культуры Азотчиков, построенный в начале тридцатых годов XX века, приютил у себя вновь созданный в городе Драматический театр.
Случалось, что и мы, подростки, устраивали пешие походы в Драмтеатр и Цирк, хотя расстояние было свыше десяти километров до города, но нас это не останавливало, народ привычный. Цирк до самой войны показывал представления. Билеты, что в Драмтеатр, что в Цирк были вполне доступны — 20–50 копеек. С замиранием смотрели мы на трюки воздушных гимнастов, до слез смеялись над выступлением клоунов, ахали, глядя на медведей, огромных слонов. После выступления цирковых артистов показывали схватки борцов.
Очень жаль, что теперь даже в перспективе не видно появление цирка в наших, далёких от цивилизованных городов Перми и Екатеринбурга, Березниках. Тогда бы жители всех близлежащих северных городов и поселений области могли бы организовывать поездки на цирковые представления. Отдельные цирковые номера заезжих артистов никогда не заменят настоящего стационарного цирка.
Неплохо было бы, если эту идею возьмут да и осуществят наши Березниковские бизнесмены.
Каждую весну Дедюхино заливало водой. У взрослых было много забот, как спасти постройки и скот, если вода поднималась очень высоко, то коров выводили на территорию завода, если же вода не была большой и лишь подходила к дворам, то для скота сколачивали плоты с ограждениями, где вместе с плотом поднималась и корова, и поросята, и козы.
Молодёжь с нетерпением ждала камские разливы. Бывало, придешь из школы поможешь по дому, выполнишь домашнее задание, а там уже друзья подплывают на лодках. Подсаживаешься к ним. Кто с гармошкой, кто с гитарой, начинают играть, остальные поют. Музыка, песни далеко разносятся по воде. Расцветает черёмуха, нарвём её, сорвём первые полевые цветы на прогалинках, сплетём веночки вокруг головы — красота неописуемая.
На работу, в школу утром и обратно вечером всех также развозили на лодках. Если же вода не очень глубокая, то снимали обувь, добирались вброд до сухого берега, а там оботрёшь ножки, оденешь обувь и идёшь куда надо.
Нас и сейчас одолевает тоска по безвозвратно ушедшим временам. Как давно закончились эти дни и вечера, не видны давно камские разливы. Как жаль, что современная молодёжь лишена этих удовольствий.
У меня и сейчас перед глазами такая картина. Во время разлива весенних вод из окна кухни нашего дома была чётко видна крыша над сараями Оносовых — дом их стоял на улице Братьев Собакиных — вправо первая улица от Сользавода. И вот частенько братья Оносовы — Серафим, Павел, Николай, Вячеслав, Геннадий, сестры Шура и Людмила возьмут в руки баян, гитару, мандолину, балалайку — зазвучит музыка, пробирающая каждого до сердца. Оносовы очень талантливые, музыкальные люди, играли они не только мелодии песен, но вальсы, танго, фокстроты. Частенько вечерами Оносовы тоже брали в руки музыкальные инструменты, народ собирался вокруг их тихо звучащих мелодий.
В Никольщине было ещё несколько музыкально одарённых семей. Против нас жили Зрячих, сыновья их Иван, Михаил, Валентин, Николай, Дмитрий прекрасно играли кто на гармошке, кто на баяне. Бывало, светлыми весенними вечерами, кругом вода разлилась, делать особо нечего, возьмут в руки один баян, другой гармошку, откроют окно и польются по Никольщине задушевные мелодии — песни о Стеньке Разине, «Степь да степь кругом», «Уродился я как былинка в поле», заканчивают походной.
Мой папа, Василий Сергеевич, тоже под настроение брал в руки русскую гармонь, изумительно выводил знакомые мелодии, причём он как-то ещё потрясывал в руках гармошку, отчего звук казался ещё прелестней.
С лесозавода, где сейчас начинается мост в Усолье, Кама шла параллельно железнодорожной линии, по другую сторону линии упирались все основные Дедюхинские улицы, как бы перпендикулярно — это улицы Трапезникова, Содовая, Уральская, Войкова, Красная. Дойдя до южной окраины Сользавода, Кама отклонялась от Дедюхино — путь разделял остров. Между Камой и Никольщиной такие три небольших водоёма, впадавшие в Каму.
