Игорь резко встал, отшвырнул табуретку, шагнул к Филимонову. Тот отскочил назад и принял боксерскую стойку.
— О, так мы, оказывается, с боксом дружим?
Игорь подошел к Максиму поближе и пнул его в пах. Бедолага с жалобным стоном повалился на пол. Гоша за ногу подтащил Филимонова к стоявшим в строю духам.
— Поставьте его!
Духи подхватили Филимонова под мышки, подняли, выпрямили. Через пару минут Максим обрел возможность стоять самостоятельно.
— Боец, может быть, у вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?
— Сволочь! Что ты делаешь, ублюдок?
— Делаю из тебя человека, Филимонов!
Гоша выдал Максу несколько звонких оплеух. Голова Максима болталась, щеки тряслись.
— Теперь небольшой тренаж! Дух Филимонов!
Молчание. Серия неприятных ударов по болевым точкам.
— Дух Филимонов!
— Я!
— Молодец!
Молчание. Еще несколько плюх.
— Я сказал — молодец! Значит, надо отвечать: «Рад стараться!».
— Понятно.
— Не «понятно», а «так точно»! Чему вас только в училище учат? Молодец, дух Филимонов!
— Рад стараться!
— Молодец!
— Рад стараться!
— Теперь так, Филимонов! Всю духовскую науку пройдешь у своих собратьев. Поскольку Жужгов — борзый карась, мне нужен новый ординарец. И я тебя, Филимонов, за твои боевые заслуги беру в ординарцы. Это большая честь — служить на благо Полторацкого и во славу родимой Отчизны! Для начала погладишь и подошьешь мне китель. Ущучил, дух?
— Так точно!
— И запомни — если ты настучишь своему Бондареву или кому-нибудь еще — я тебя кончу. Без дураков! В ТЭЧ стукачи не живут! Духи — отбой, Филимонов — за работу!
Итак, в новые обязанности Максима входили: подшивка воротничка, стирка и глажение формы, чистка бляхи ремня, начесывание шинели, мелкий ремонт одежды, ношение порцаек, походы в магазин, поиски курева, и т. д. Всю грязную и тяжелую работу в ангаре за Полторацкого делал Черемисов. И еще — Черемисов чистил Гошины сапоги. Чистка чужих сапог считалась в ТЭЧ западло, даже Витя Китаенко не чистил чужие сапоги. Но Черемисов нес и этот позорный крест.
В пятницу, как и было условлено, Полторацкий явился в санчасть. Наташа отослала дежурную медсестру домой и посидела с ребятами за праздничным столом, который Гиддигов, Жужгов и Мусин соорудили из подножного корма. Посидели славно, но выпили мало — бутылку шампанского и две бутылки «Белого аиста». Полторацкий, конечно, хотел выпить еще (и было чего), но решительно воспротивилась Наташа. В качестве компенсации Гоша добросовестно пропьянствовал все выходные.
А в понедельник Игоря ждал сюрприз. После ужина его вызвал старшина.
— Я с завтрашнего дня в отпуску, поеду домой, на Тернопольщину. Треба замена. Повторацкый, думаю поставить старшиною тебя. Не против?
— Сколько времени продлится ваш отпуск?
— С дорогою — пятьдесят пять дней. К приказу вернуся.
— Согласен, товарищ прапорщик!
— А то!
— На что обратить особое внимание?
— Главное, это гроши, белье и оружие! Вот ключи — от каптерки, оружейки и патронных ящиков. Береги як зеницу ока! Вот здесь подпишися. От так. Смотри, Повторацкый, теперь ты материально ответственное лицо. В курсе, шо бывает за растрату? Ну, а если с оружием и боеприпасами напортачишь, то и дисбатом не отделаешься. Усек?
— Товарищ старшина, оружейка на замке, ключ в кармане. Все будет под контролем, не волнуйтесь, отдыхайте спокойно и полноценно.
Так Полторацкий стал и. о. старшины ТЭЧ. Первый же день в новой ипостаси омрачился печальным событием. Накануне выписки из санчасти Володя Гиддигов повздорил с сержантом с 7-го километра, где стояла зенитно-ракетная позиция. Горе-сержант, крепко получив от Володи по физиономии, не нашел ничего лучшего, как ночью взломать каптерку, взять оттуда свои вещи и убежать из санчасти через окно в туалете. Под утро замерзший и изнемогший беглец притащился на свою позицию. Вернуться обратно в санчасть он наотрез отказался. Командир зенитчиков потребовал у Варфоломеева отдать Володю под трибунал. Комполка воспротивился — на фоне недавней гибели Воскобойникова шумиха по поводу мелкого неуставняка была совершенно неуместна. Дело надо было срочно замять. Но как?
