Похитителя вычислили быстро — это был карась из эскадрильи, некий Кизимов. Из города приехали сыщики, перетряхнули личные вещи Кизимова и обнаружили последнее по дате отправления письмо подружки солдата, содержащее, в частности, такую фразу: «Меня достал Володька со своими приставаниями, и я ему дала, прости». У оперативников тут же возникла рабочая версия: «солдат взял пистолет для того, чтобы застрелиться от горя». Соответственно, была дана команда: искать в окрестностях поселка труп. Весь гарнизон с прибывшими на подмогу частями Внутренних войск трое суток прочесывал близлежащие сопки, но труп найден не был. Тогда организовали рейдовые поисковые группы, придав им вертолет Ми-8. Группы дошли до Колы, но опять-таки ничего не нашли. Затем было решено провести сквозной контроль всех праздношатающихся солдат Заполярья. Выявили трех дезертиров и более двухсот незаконно отлучившихся из своих частей, но Кизимова не оказалось и среди них. Тогда поиски перенесли на родину Кизимова — Смоленщину, и места обитания его близких родственников и знакомых. При углубленном знакомстве с биографией Кизимова выяснилось, что перед самым призывом в армию он проходил свидетелем по делу о разбое. Поиски стали еще более интенсивными — уже почти никто не сомневался, что пистолет понадобился Кизимову отнюдь не для суицида. В итоге нашли бойца аж в Волгоградской области, где он со своими двоюродными братьями готовился ко взятию сберкассы.
Следующий случай произошел встык с исчезновением Кизимова. В озере, где летом регулярно купался Полторацкий, утопился солдат из строительной роты по фамилии Дахно. Он отслужил полтора года, но дедовскими привилегиями не обладал, поскольку был последним ротным чуханом, да еще и «опущенным». Дахно носил грязную форму, ходил бочком, затравленно озираясь, ел в столовой после всех из собственной посуды, спал в казарме под койкой, регулярно получая пинки и плевки от блатарей. Утопился Дахно ночью — вышел на середину замерзшего озера, подпрыгнул, проломил еще неокрепший лед и ушел под воду в образовавшейся полынье. Нашли тело только потому, что по пути к озеру Дахно издали засек гарнизонный караул. Когда рассвело, сослуживцы утопленника кирками отбили лед вокруг почти затянувшейся полыньи и вытащили закоченевший труп. Тело Дахно скрючилось в причудливой позе, напоминавшей гигантского краба с раскинутыми во все стороны конечностями. По пути в санчасть неудобный труп упал с узких носилок, а потом еле поместился на прозекторский стол. Подполковника Бондарева, присутствовавшего при осмотре тела, стошнило.
На праздник 7 ноября Полторацкий принес в казарму ящик конфет и печенья, позаимствованных у Касымова в хлеборезке. Устроив раздачу подарков, Игорь неожиданно нарвался на комплимент замполита:
— Молодец, Полторацкий, уважил коллектив на наш самый главный праздник!
Тем не менее, резко негативное отношение Нечипоренкова к Гоше никуда не делось. Сразу же после празднования годовщины революции замполит, настаивая на максимальной изоляции Полторацкого от здорового коллектива ТЭЧ, предложил через день гонять Игоря в наряды: кухня, патруль, внутренний наряд по роте. Замполит с удовольствием бросил бы Полторацкого и на караул под знамя полка, но делать этого было нельзя: Гоша по своим морально-политическим качествам для такой ответственной службы не подходил.
Гоша не протестовал — наряд для него был равнозначен отдыху. В наряде по роте Игорь преимущественно спал, а патрульный наряд проводил в читальне, кинозале Дома офицеров, или на квартире прапорщика — начальника патруля, беззаботно пьянствуя с хозяином хаты. Но лучше всего было в столовой. Ветеран продслужбы, Игорь четко распределял между камбузниками их задачи, проверяя исполнение четыре раза в сутки — перед ужином, завтраком, обедом и сдачей наряда. В остальное время Игорь спал, ел, играл с Касымовым в шеш-беш, или читал, благо солдатская библиотека совсем рядом со столовой.
Ради справедливости стоит упомянуть и один случай, когда четко отлаженная Игорем система организации кухонных нарядов дала сбой. Гоша, как обычно, пришел в столовую за полчаса до обеда — проверить общую готовность. Зал был вымыт до блеска, столы сервированы, не хватало только мисок. Полторацкий прошел в мойку и увидел в одной из ванн кучу мисок, не вымытых после завтрака и покрытых застывшим жиром.
— Где мисочник?
— А черт его знает. После завтрака исчез куда-то.
Игорь посмотрел книгу нарядов, прочел: «Шакаров, рота охраны».
— Кто такой этот Шакаров?
— Дух, недавно из карантина пришел.
— Всем быстро искать Шакарова!
Через несколько минут Шакарова нашли в гостях у земляка — посудника Пулатова. Игорь зашел в каптерку посудника. Шакаров, расстегнутый до пупа, закинув ногу на ногу, полулежал в кресле. Солдат курил, прихлебывал чай из граненого стакана и неторопливо беседовал с Пулатовым. Полторацкий разразился громким, длинным и кощунственным ругательством. Шакаров спокойно выслушал возмущенного Гошу, поставил стакан чая на стол, затянулся сигаретой и произнес магическую фразу:
