Кэмпбелл называл это «возвращением с даром» – герой приносит в мир то, что поможет другим. В нашем случае это – само свидетельство возможности освобождения,
живой пример того, что можно жить, не будучи захваченным бесконечной драмой страдающего «я».
Наше обыденное мышление, подручные образы нашего сознания – всё это расчётные вещи. Это всегда остаётся в пределах сущего: мы оперируем фиктивными понятиями, движемся от одной точки к другой, прагматично решая проблемы существования.
Когда же в Ужасе Ничто рушатся все наши привычные опоры и ориентиры, мы впервые открываемся самому Бытию. Это и есть подлинная свобода – не свобода выбора между разными возможностями внутри сущего, а свобода от власти сущего как такового.
В этом смысле свобода и истина, как изначальная несокрытость бытия (по-гречески «алетейя»), оказываются одним и тем же.
Подлинная свобода достигается не утверждением себя и своего места в социальном мире, а через самоотречение.
Только это освобождает нас от выдуманных нами самими образов других людей. Исчезнут ли другие люди в этот момент? Нет, напротив, мы впервые увидим их. Не те наши представления о них, с которыми мы с детства играем в странные игры по перетягиванию каната «любви», а их настоящих.
Просвет Бытия – это не только мы сами. Просвет Бытия – это каждый человек. Да, большинство людей живут сущим, предметным, бытовым, подручным. Они пытаются казаться, вместо того чтобы быть…
Но если мы понимаем это, если мы сами ощутили радость освобождения в Просвете Бытия, разве захотим мы ограничивать кого-то другого?
Вы, я думаю, часто слышите, когда говорят об отношениях с другими людьми, – «не требуй», «прими», «не пытайся изменить». И нам не нравятся такие советы. Они не помогают. Пока мы сами несвободны, эти рекомендации воспринимаются нами лишь как компромисс, как потеря.
И только понимая, что, освобождая других от своих притязаний, мы, на самом деле, освобождаемся сами, мы перестаём чувствовать потерю. Напротив, мы получаем шанс на обретение – единение друг с другом в отношениях действительной подлинности и глубины.
Древняя мудрость, тысячелетиями говорившая нам об иллюзорности «я» через метафоры и притчи, современная нейронаука, показывающая конструктивную природу нашего самовосприятия в строгих экспериментах, и, наконец, глубинное философское понимание природы реальности – все они указывают на одно и то же.
Можно сомневаться, можно не верить, можно вообще пройти мимо. Это нормально. Каждый сам определяет, чем ему жить: наличное существование, вся эта подручность – в том же телефоне, что мы постоянно теперь держим в руках, – тоже занятие.
Путь внутренней трансформации – это не какая-то приятная прогулка, чтобы предлагать её всем и каждому, а обернуть мышление на самого себя, создав круг уробороса, в который затем ещё нужно решиться прыгнуть, презрев Ужас Ничто, – это не развлечение в парке аттракционов…
Всё своё, что мы могли потерять, мы уже потеряли, просто появившись на свет. Ведь единственное, что у нас есть нашего, – это наша жизнь, а она, считайте, уже у нас отнята.
Но хотим ли мы смотреть ужасы, драмы и триллеры? Хотим ли мы такой жизни – сидеть среди других таких же зомби в сумраке нашего безумного кинотеатра, транслирующего массовый галлюциноз сознания? Может быть, мы просто встанем и выйдем на свет?
Это непросто, а освобождение от иллюзии «я» – не интеллектуальное упражнение. Логическое доказательство иллюзорности, сконструированности нашего подручного мира – не освобождает. Но это вызов и зов экзистенции.
