– На выход, суки, на выход! – Голос был гулким, похороненным под стеклом и резиной противогаза. Мощная рука схватила за правую кисть и выбросила его из клетки. Туз ничего не видел, слезы и сопли лились реками, а кашель был готов взорвать его лёгкие на куски. Ещё одни руки вытащили его за шкирку на влажный, прохладный воздух поверхности. Проволочив его пару футов, его вновь бесцеремонно швырнули на грязь, заставив колено выматюкаться на коленьем языке. Туз принялся яростно тереть раздираемые газом глаза. Ещё несколько тел плюхнулись рядом с ним. Судя по жуткой, оглушающей канонаде кашля, тут точно был Шестипалый. Туз ощущал, как земля ходуном ходила от сотен бегающих туда-сюда ног, как воздух вдруг по тяжелел от гомона, громкого кашля и какой-то около панической суеты.
Минут через десять Туз смог приоткрыть покрасневшие глаза на щёлочку, будто старался изобразить азиата. Всех пленных вытащили из клеток и поставили на колени в ряд не далеко от них. Напротив ряда Туза стоял тот ублюдок, что стырил его ботинки и куртку. Туз перевел наверх свои залитые глаза: тот был в гражданском противогазе, в руках он сжимал М14. Костяшки его пальцев были белыми, Туз прямо чувствовал, как этому козлу не терпится всадить в него обойму другую. Ничего, ублюдок. Посмотрим ещё, кто кого.
В этот гомон врезался громкий рев мощного движка. Туз на уровне инстинкта предвидел, что движок с турбонагнетателем. От его звериного рева закладывало уши и побежали мурашки по спине. Так и вышло. Здоровенный, суровый и злобный «паккард 180» выкатил из-за церкви и встал на обочине. Лимузин представительского класса под воздействием суровой постядерной реальности мутировал в черный шоссейный броневик. Броня толще шкуры носорога, на крыше, на специальном станке угрожающе восседал М60, но, как ни странно, не пехотный вариант, а вертолетный. Вместо рукоятки и обычного спускового механизма там стояла гашетка. Такие ставили на Хьюи во Вьетнаме или на патрульные лодки. Откуда у сектантов такая бандура? Разве только не с военного склада. Как будто этого недостаточно, из салона, сзади торчало потухшее сопло самодельного огнемета. Подвеска стояла от какого внедорожника, дорожный просвет был таким высоким, что броневик проехал бы обваленному стволу ели и не заметил бы его. Стекла по всему корпусу наглухо закрыты пластинами, лобовое- исключение. Бока машины искрашены белыми крестами. По середине длиннющего капота выпирал самопальный нагнетатель. Хромированный, широкий цилиндр с впускным клапаном в начале. Ближе к концу, цилиндр сужался, будто капля, и втекал в капот. Ближе всего она напоминала мотогондолу на самолёте. На массивном, тяжёлом бампере сверху выпирали небольшие, толстые зубья, в пару инчей, словно клыки дикой кошки. Страшная зверюга.
Водительская дверь открылась и из темного салона, на асфальт спрыгнула высокая, тощая фигура в плаще и капюшоне, темно-серого цвета. На груди, на специальном креплении, висел противогаз с хоботом, идущим куда-то за спину, под плащ. На правом бедре у него свисали ножны клинка. К фигуре тут же суетливо подбежали двое сектантов, что-то энергично объясняя и жестикулируя. Фигура ничего не говорила и невозмутимо двинулась наискосок вправо. Все фанатики увлечено наблюдали за его действиями, и даже Туз словил себя на этом, хотя глаза все ещё нещадно жгло. Тип в плаще внимательно осматривал пленных, пару раз сказал что-то своей свите и те уводили с собой одного из ряда.
Поступь у него была неслышной, тихой, хотя в таких ботинках и в такой грязи это казалось невозможным. Туз смог разглядеть его лицо, хоть и смутно. Лицо вытянутое, будто крысиная морда, нос длинный, глаза маленькие, холодные, взгляд- сверлящий. Лицо покрыто красной, засохшей коростой на лбу, на впалых, щетинистых щеках и подбородке. Сквозь правый глаз простиралось глубокое, засохшее русло шрама от ножа. От виска до переносицы. Тузу эти черты показались знакомыми и ему даже стало не по себе. Тип внимательно вглядывался в каждого, он осмотрел руку Шестипалого, ту, что с дополнительным пальцем, осмотрел Вилли, Моргана, но именно на Тузе он остановился подробнее. Встал возле него и пристально сверлил леденящим душу взглядом. Туз смотрел ему в глаза сквозь повисшие грязные патлы, не обращая внимания на жжение, с явным вопросом: «чё уставился?».
– О' Дерри. Кори Бишоп О' Дерри. – Голос был такой же ледяной, как и взгляд. А вот здесь Туз откровенно охренел. Его будто окатили ведром колодезной воды в январский мороз. Он даже утерял контроль над своим лицом и взглядом, и в них отчётливо читались неожиданность и лёгкий страх. – Какая встреча! – «Сука». Харрис. Херов ублюдок! Туз не мог поверить, он отказывался в это верить, но кулаки его сами сжались, и он был готов набросится на него. Ненависть бурлила в нем, он затрясся от злости, как паровой котел с огромным давлением, его будто охватила лихорадка.
– Сколько лет то прошло, а? Наша последняя встреча была не самой приятной, а Кори? – Холодная ирония и издёвка сочилась из его речи, как гной из раны.
