– Ну, есть, – Устинов непонимающе уставился на нее, – такие халаты в каждом дворе есть, по дому в них работать удобно. Их вон в сельском магазине завались.
– Мы сегодня утром изъяли ваш халат, и я заметила, что на нем не хватает одной пуговицы, смотрите, – она разложила халат на столе и показала место крепления пуговиц. Одной не хватало, она была вырвана с пучком ниток. – А вот эта пуговица, – Шувалова достала из ящика стола маленький пакетик, – была обнаружена на месте обнаружения трупа гражданки Морган. Как видите, пуговицы идентичны. Не подскажете, при каких обстоятельствах вы могли потерять свою пуговицу?
– Откуда мне знать, когда она оторвалась! И почему вы решили, что это именно моя пуговица? Халатов таких, я вам повторяю, миллион, плюс-минус два, и это только в нашем селе. Вы их все проверили? – Игорь был настолько возмущен, что даже не мог усидеть на месте, – по-вашему выходит, что это я Маринку?..
– Сядьте, Устинов, не надо истерик, – Шувалова спокойно продолжала писать, – я вас ни в чем не обвиняю, я проверяю факты и вы один из этих фактов. Согласитесь, вас с Мариной связывали тесные отношения, вы встречались при каждом удобном случае. Потом, как вы сами признались, эти отношения стали вас немного тяготить. Вы предложили возлюбленной ограничить ваши встречи, она отказалась и, вполне возможно, пригрозила поставить в известность обо всем вашу семью. Вы вспылили, догнали ее, оглушили и задушили шарфом. Марина не сопротивлялась, она не ожидала нападения, а вы в пылу схватки не заметили, как оторвалась пуговица от вашего халата. Так было?
– Нет, все совсем не так, – он был испуган не на шутку, – мы нормально расстались в тот день, она обещала позвонить. Веселая была и какая-то красивая… Она в этот день пошла почему-то не через огород, как обычно, а через улицу. Нарядная была такая. Ко мне она прибегала в домашнем всегда, на скорую руку, так сказать. Она, конечно, и в мешке выглядела бы королевой, а в тот раз накрашенная, надушенная… Сумочка такая у нее была, маленькая, на цепочке, – тут Шувалова немного напряглась. В протоколах осмотра места происшествия никакой сумочки не было. Пропустили? Или ее забрал убийца? А может в этой сумочке было что-то такое, что указало бы на убийцу? Вопросы, вопросы. Есть над чем поразмышлять на досуге.
Устинов все продолжал свой монолог:
– Она такая красивая и нарядная на работе только была, ну, или по праздникам, в клубе… Я удивился, спросил, за что, мол, мне такая честь, а она засмеялась. Дела, говорит, у меня еще, надо успеть, пока Варек спит. Она в тот день даже не раздевалась до конца, так… в стрингах пришла, потом собралась быстренько и убежала. Больше я ее не видел. До сегодняшнего дня. Вы не смеете меня подозревать! У вас нет доказательств моей вины и быть не может! Я не убивал ее! – Игорь уронил голову на руки, он практически готов был разрыдаться. – Ну как еще мне доказать, что это не я, что не было меня с нею в тот момент, когда… Не знаю, ничего не знаю. Ищите, это все, что я могу сказать.
Шувалова смотрела на этого человека и понимала, что он прав – доказательств его вины не достаточно. Выводов экспертизы по пуговицам-халатам надо дождаться, да и то вряд ли что там прояснится. Да, это тебе не в сериале про супер-экспертов с их высокотехнологическим оборудованием, которое по крупице пыли выдаст тебе всю информацию вплоть до адреса регистрации подозреваемого. В жизни оно куда прозаичнее – топай ножками и думай головой, только тогда и дождешься результата, а уж положительного или отрицательного, так это как поработаешь.
– Что ж, – Галина Викторовна протянула Устинову исписанные листы, – прочитайте и распишитесь на каждой странице. В конце напишите: «С моих слов записано верно и мною прочитано», дата, подпись. И еще. Я вас не задерживаю, но оформляю подписку о невыезде. Прошу вас прочитать и расписаться еще в одном документе и пределов Шубанова без моего разрешения не покидать. Вам все понятно? Ко мне вопросы есть?
– Понятно, – Игорь поднялся и направился к выходу. У самой двери он остановился и повернулся, твердо глядя в глаза Шуваловой. – Галина Викторовна, найдите его, найдите этого человека. Я, конечно, гад, но это касается только моей жены и сыновей, в остальном я честный человек и прошу вас – не дайте запятнать мое имя, ведь здесь еще и семья моя живет, если меня осудят, даже несправедливо, каково им будет тут, подумайте, прошу, – он вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.
Филиппов сидел на скамейке у опорного пункта и смотрел, как Игорь идет вдоль улицы к своему дому. «Да уж, герой-любовник, Казанова, блин! Дел, конечно, натворил, но это не он, нет, не он», – Алексей Ильич решил, не мешкая, поделиться своими соображениями с Шуваловой:
