– Я понимаю, Галина Викторовна, что сейчас все упирается в экспертизу, но не вяжется у меня Игорь со всеми этими заморочками. К чему ему было убивать? Ну узнала бы жена про их делишки, так не он первый, не он последний, кто от бабы своей погуливает, да и судя по дневнику Марины этой, она и сама не заинтересована была, чтоб все раскрылось. Как-то все неправильно.
– Убийство человека уже само по себе неправильно, – вздохнула Шувалова, – ты же понимаешь это не хуже меня, – она встала и начала собираться, – поеду я до дому – до хаты, надо еще экспертов озадачить этим халатиком, да в одно место заскочить. Ты навел меня на одну мыслишку, которую, в принципе, надо было проверить в первую очередь. А Игорек этот твой мутный больно, то он убиенную нашу просто трахает «без обязательств» и стремится ограничить тайные встречи, а то вдруг оказывается, что он ее любит… Пойди, разберись…
– Да не мутный он. Запутался просто мужик. У нас, увы, так бывает, – усмехнулся Филиппов. – Что ж, звоните, приезжайте. Если что понадобится, вы знаете, как меня найти.
– Спасибо, Алексей Ильич, за содействие, – Шувалова села в дожидавшуюся ее машину, – я позвоню. – Хлопнула дверца и машина запылила вдоль улицы.
– Куда едем, Галина Викторовна? – водитель аккуратно объезжал сельские колдобины.
– Так, приедем в Ленинск, надо будет найти СТО «Подорожник», это где-то на Сибирской улице, ну а потом в родные пенаты.
– Вас понял, – машину еще пару раз тряхнуло на ухабах и вскоре она выехала на вполне приличную грунтовку. До шоссе еще несколько километров, а там до Ленинска рукой подать. Надо за это время обдумать план беседы с руководством и сотрудниками этого «Подорожника», да поаккуратнее, чтоб никого не насторожить и не спугнуть не дай Бог.
Шувалова достала из сумки мобильный телефон и набрала записанный в блокнот номер.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. МЫСКИН И ШУБАНОВО, В БЫЛЫЕ ВРЕМЕНА
Чем больше проходило времени с момента развода, тем больше Людмила понимала, что жить в Мыскине она больше не может. Ее квартира, улица, дом – все напоминало о Борисе, его предательстве. Он давно уехал и видимо счастливо поживал с молодой женушкой, раз не давал о себе знать. Алименты платил исправно, но вот девчонок не навещал и к себе не приглашал, хотя обещал в свое время. Конечно, она была бы не в восторге от общения детей с отцом, но в глубине души ей очень хотелось, чтобы в новой семье бывшего мужа у нее были свои глаза и уши, а еще хотелось, чтобы не все у него было гладко, чтобы иногда ему было мучительно больно за предпринятые им шаги.
В голове Людмилы созрел коварный план.
– Я скажу дочерям, что собираюсь искать работу в другом городе и мы, мол, скоро переедем, – делилась она с двоюродной сестрой Надеждой Таракановой, – скажу, что хочу забыть обо всем, изменить свою жизнь и уехать так далеко, чтобы Борька не нашел меня, даже если очень захочет, а самое главное, чтобы он никогда больше не увиделся с дочерьми.
– И что тебе это даст? – недоумевала Надежда.
– Как ты не понимаешь? – Людмила даже руками замахала от такой тупости родственницы, – девчонки обязательно захотят проститься с отцом и будут настаивать на встрече с ним, он, естественно, не сможет им отказать, а, зная, что я здесь не позволю увидеться, пригласит их к себе. А если они хоть раз у него побудут – все, он уже не сможет остановиться и будет приглашать их к себе постоянно, уж я-то знаю! Он слишком любит своих детей, сволочь такая! – Людмила начала мерить шагами комнату, – девочки будут проситься к нему в гости, я буду возражать, выставлять каждый раз его бабу в непотребном виде и постепенно девчонки, и так пребывающие не в восторге от папиного выбора, ее просто возненавидят. Эта ненависть, как кислота, будет разъедать его семью изнутри. А девок я буду ненавязчиво отправлять к нему с регулярностью.
– Люська, ты помешалась на своем Борюсе, – Надежда пыталась вразумить сестру, но это было бесполезно, – оставь ты его в покое, наконец. Ты молодая, красивая, еще устроишь свою жизнь!
– Ты о чем? – закричала Людмила, – кому я нужна со своим выводком? У меня трое детей, трое, понимаешь? Да еще девки! Им учиться надо, замуж выходить, им помощь нужна будет на протяжении всей жизни, кто на себя это ярмо повесит? Думай, что говоришь! Ленка вон заневестилась уже, парень у нее, не сегодня-завтра замуж пойдет, близняшки растут… Нет, Надюха, моя жизнь закончилась.
– Не говори ерунды! Слушай, – ее вдруг осенило, – а может тебе и в самом деле уехать? Мне недавно сеструха звонила, Наташка, она ведь в деревне живет, под Ленинском.
– Да знаю я, и что? – не поняла Людмила.
– Как что? Переехала бы туда с девчонками, колхоз там крепкий, хозяйство отлаженное, ты многодетная мать, тебе дадут дом, работу найти не проблема, хозяйство заведешь. А эту квартиру сдай и деньги будут не лишние. Как тебе такая идея? Подумай на досуге.
– Ой, Надь, слишком радужно ты все рисуешь. Не хочу я в деревню, мне это домашнее хозяйство в детстве надоело, что ж я теперь своих детей повезу навоз месить?
