Однако идея о том, что информацию несет скорее действие, нежели системы кодирования, должна пробиться через культурные стереотипы. Как оценить деятельность или информационный обмен в статичной системе таких привычных пространственных инфраструктур, как автодороги, электросети или пригородные поселения? Ведь обычно они рассматриваются не как акторы, а как совокупность объемов или объектов. Действовать могут исключительно движущиеся машины, электрической ток или жители. Мы не привыкли к тому, что деятельность может проявляться в отношениях между различными частями структуры и в их взаимном расположении.
Однако если приглядеться к типовой пригодной застройке, становится очевидным, что в ее структуре заключено вполне конкретное действие. Девелопер строит не 1000 индивидуальных домов, а высаживает эдакую «грядку» – 1000 панелей, 1000 рам, 1000 крыш и так далее. Собственно дом – на фотографии или вышитый гладью – подобен маклюэновскому контенту, он отвлекает нас от того, что происходит на самом деле. Совокупность домов обнаруживает стремление организовать жизнедеятельность людей, населяющих эти дома. Структура предпочитает повторяющиеся действия и превращает устройство индивидуального жилища в маргинальный жест. На практике получается нечто вроде протокола или нецифровой пространственной программы, которая одновременно генерирует и оформляет процесс создания домов. Относительные изменения в такой структуре и являются, по выражению Бейтсона, «небезразличными различиями». Структура действует, а изменения внутри нее и есть информация. Если мы сконцентрируем внимание на отдельном доме, этот масштабный процесс останется для нас почти неразличимым – призрачным великаном на заднем плане. Архитектор, обученный создавать оболочки, будет стремиться спроектировать индивидуальный дом, который можно показать, и в итоге падет жертвой маклюэновского «medium’a» или ожившего великана Гюго.
Даже если некоторые виды деятельности организации не заявлены публично, мы тем не менее можем посмотреть на то, что заявлено: на сценарии и промоистории, которые она производит. В сценарии может быть попросту предписано применение определенных технологий, например, выбор для освещения электричества. В нем могут также содержаться идеологические обоснования для использования этой технологии или промоистория, которая и станет контентом, – например, «колониальные» виллы на Кейп-Коде или коттеджный поселок рядом с поместьем короля гольфа Арнольда Палмера. Автомагистрали по традиции ассоциируются с такими ценностями, как свобода, демократия или патриотизм. Свободная экономическая зона – с открытостью и упрощением бюрократических процедур (этакий мегамаркет для глобального бизнеса). Мобильная телефония – с процветанием и открытым доступом к мировым информационным сетям. Сценарий может стать самой толстой жилой в любой инфраструктурной сети, поскольку он фактически определяет технологию и подчиняет ее себе. Изучение сценариев позволяет выявить деятельность, в них не упомянутую или даже прямо им противоречащую, как в случае с поглощающей индивидуальные дома типовой девелоперской застройкой.
Инфраструктурного великана можно рассмотреть через призму его деятельности, пусть и не обозначенной, но имеющей важные последствия. Пространство, на котором он действует, не отменяет создания форм – скорее указывает на дополнительные возможности их создания посредством особых сил. В соответствии с определенными сценариями формы, реализованные как деятельность («грядки» домов), образуют целый ряд форм, реализованных как объекты (дома). Если деятельность архитектора – это камень, брошенный в воду, где вода – весь мир, тогда камень – это объектная форма, а воду можно было бы назвать активной формой. Перефразируя Маклюэна: действие есть форма.
Когда план по превращению Гюго в звезду сработает, тезис «действие есть форма» может лечь в основу эссе об идеях, построенного по принципу детектива (назовем это подходом à la New Yorker). При таком подходе обычно используется следующая схема. Автор с разными уровнями самомнения/скромности, ведущий повествование от первого лица, встречается с разными мыслителями. Каждая встреча дает нам ключ к пониманию идеи. Здесь важен прямой контакт. Особо заковыристого мыслителя рассказчик встречает морозным осенним днем. Или в просторной нью-йоркской квартире, габариты которой в итоге помогают ему постичь проблемы мировой финансовой системы. Или же перед ним специалист по физике элементарных частиц с взлохмаченными рыжеватыми волосами, зачесанными на косой пробор. Подобные описания помогают читателю понять, к примеру, теорию струн. И это работает.
