— Я имею в виду эту тему, чтобы напомнить, что в радиофонии и в телевидении электроны, перемещающие модуляции слова и элементов картинки, двигаются в пространстве со скоростью, близкой к скорости света, иначе говоря, скорости в триста тысяч километров в секунду. Таким образом, пункт излучения и пункт приёма могут функционировать в одном и том же месте, что приводит к пониманию, что в другом месте слова и картинки могут излучаться и улавливаться одновременно, пройдя сквозь огромное пространство, в одну бесконечно малую единицу времени. Представим теперь мысль, живую и действующую силу, чья скорость превышает скорость света. Выпущенная нами, она непременно вернётся к нам, заставляя нас самопроизвольно проживать в её волне созидательных форм, которые естественным образом фиксируются в нашем разуме, когда подпитываются топливом нашего желания или нашего внимания. Отсюда вытекает настоятельная необходимость помещать себя в самые высокие идеалы и самые чистые намерения в жизни, поскольку энергии притягивают однородные энергии. И когда мы застываем в пороке или во мраке, ментальные силы, выпускаемые нами наружу, возвращаются в наш разум, оживлённые и усиленные элементами, с которыми они приходят в гармонию, таким образом взращивая решётки тюрьмы, где мы необдуманно оказываемся, превращая нашу душу в закрытый мир, где голоса и ситуации собственных наших мыслей, к которым присоединяются предложения тех, кто приспосабливается под нашу манеру быть, навязывают нам повторяющиеся галлюцинации, временно аннулируя наши тонкие чувства.
И после краткой паузы заключил:
— Вот почему после ликвидации соматического тела в обычном феномене смерти, развоплощённая сущность, оказываясь в теле более тягучем и более поддающемся воздействию, может оставаться долгое время под властью своих наименее созидательных творений, удерживаясь в великих зонах страданий и иллюзий с теми, кто проживает те же ошибки и кошмары.
Более понятно никто бы не мог объяснить.
Мы с Хиларио оставались в молчании, во власти того же чувства уважения и рефлексии.
Силас осознал наше внутреннее состояние души и добродушно пригласил к отдыху, в течение которого на несколько часов мы сможем расслабиться и… поразмышлять.
Время нашего отдыха закончилось, и Силас, по совету руководителя центра, пришёл пригласить нас на небольшую прогулку по окрестностям.
Впрочем, подобным напоминанием Друзо отвечал на наше желание изучить принципы причинности у недавно развоплощённых сущностей.
Мы знали, что смерть плотного тела всегда является первым шагом для урожая жизни, и поэтому мы осознавали, что окружение — это одно из самых благоприятных созидательных вложений, поскольку огромный Порог на выходе из земного поля оказывается переполненным мужчинами и женщинами, которые уже пересекли великую границу в полном соединении с телесным опытом.
Мы с Хиларио с радостью последовали за спутником, который, перейдя с нами в широкий портал, позволяющий выход наружу, весело сказал, явно информированный о наших целях:
— Без всякого сомнения, для нас, недавно вернувшихся с Земли, инфернальные области более, чем области небесные, приспособлены к нашим исследованиям о законе причинности, поскольку преступление и искупление, расстройство и боль являются частями более широких знаний в повседневной борьбе, тогда как ангельские слава и радость представляют собой высшие состояния сознания, превосходящие наше понимание.
И окинув взглядом печальный пейзаж вокруг нас, добавил, придав своей фразе волнующие интонации:
— Мы психически ближе к злу и страданиям. Поэтому мы без труда понимаем проблемы, которые множатся здесь.
По мере того, как мы удалялись, мы всё дальше проникали в плотные, постепенно сгущающиеся тени, которые всё же освещались там и тут тусклыми факелами, как если бы свет в окружающих областях изо всех сил боролся за своё пропитание и выживание.
Из мрака доносились рыдания, крики, проклятия и оскорбления.
Мы сразу же поняли, что пространство, занимаемое учреждением, было прямоугольной формы, и что площадка, которая была перед нашими глазами, оказывалась сзади, словно объединяя огромное население за своими стенами.
Заметив наше любопытство и интерес, Помощник нам навстречу и стал объяснять:
— Мы находимся в задней зоне нашего института, на широкой линии, перенаселённой расстроенными и страждущими Духами.
Хиларио, не менее удивлённый, чем я, сказал без обиняков:
— Но все эти личности, кажется, оставлены наедине с непогодой. Не было бы более разумным, чтобы «Мансао» простирался до них, окружая их своей поддержкой и защищая своими стенами?