— У больного, которого мы видели, окружённого тремя молодыми людьми, и у спутника, который созерцает сцену смерти…
Наш друг ухватил его мысль и дополнил его наблюдения утверждением:
— Мы видели двух несчастных братьев, живущих посреди образов, которые они сами поддерживают, с помощью ментальной силы, которой они их и подпитывают.
В этот момент мы подошли к третьей клетке, где какой-то человек, покрытый ранами, ногтями выдавливал гной из своих ужасных язв.
Откровенно зловонная атмосфера требовала огромных усилий дисциплины, чтобы противостоять тошноте.
Ощутив наше присутствие, он подвинулся к нам, горько сетуя:
— Пожалейте меня! Вы врачи? Займитесь мной, во имя любви Божьей! Вы же видите отбросы, на которых я лежу!..
Следуя за его жестом, я сразу же посмотрел на почву и в самом деле отметил, что несчастный перемещался по куче грязи, покрытый кусками гнойной крови.
И только после более широкого обследования я отдал себе отчёт, что эта отталкивающая ситуация состояла из ментальных выделений несчастного спутника, находившегося перед нами.
— Врачи! — продолжал он умоляющим тоном. — Одни говорят, что я крал людей, чтобы удовлетворять свои пороки в закрытом доме, который я посещал… Но это ложь, ложь!.. Клянусь вам, я жил в этом борделе из милосердия. Эти бедные женщины нуждались в защите. Я помогал им, как мог. И так я заработал возле них болезнь, которая уничтожила моё физическое тело и наполнила зловонием моё дыхание, превратившееся в одышку!.. Кто бы вы ни были, помогите мне!.. Помогите мне!..
Однако повторение просьб происходило в требовательном тоне, как если бы скромные слова служил простой ширмой тиранического порядка.
Помощник пригласил нас удалиться и объяснил:
— Это старый ловелас, истинный ветеран материи, который истратил на бесполезные удовольствия огромные источники богатства, не принадлежавшего ему. Его разум будет ещё долго колебаться между раздражением и разочарованием, подпитывая ту ужасную обстановку, чьей расстроенной точкой опоры он стал.
По возвращении в хижину Орзила я без обиняков спросил:
— Наши больные братья будут содержаться в таком вот виде, пока не выздоровеют?
— Верно, — благожелательно подтвердил Силас.
— А что им надо сделать, чтобы достичь необходимого улучшения? — с плохо скрываемым удивлением спросил Хиларио.
Наш друг улыбнулся и ответил:
— Это проблема ментального порядка. Пусть они изменят свои собственные мысли, и тогда они сами изменятся.
Настала краткая пауза, затем новый огонёк загорелся в его пронзительном взоре, и он с убеждённостью сказал:
— Но это не так-то просто. Сейчас вы посвящаете своё время на специальное изучение принципов причинности. Знайте же, что наши ментальные творения неизбежно одерживают верх в нашей жизни. Они освобождают нас, когда берут начало в добре, синтезирующем Божественные Законы, и держат в тюрьме, когда основываются на зле, увлекающем нас в преступность, тем самым связывая нас тонким клеем виновности. Древний народный афоризм Земли говорит, что «преступник всегда возвращается на место своего преступления». Здесь мы можем утверждать, что пусть даже имеющая возможность не присутствовать на месте преступления, мысль преступника является узницей окружения и самой субстанции совершённого злодеяния.
И заметив нашу нерешительность, добавил:
— Вспомним ещё, что мысль действует как волна, со скоростью, намного большей, чем скорость света, и что любой дух — это генератор созидательной силы. Поэтому, зная, что добро — это расширение света, а зло — конденсация мрака, когда мы сбиваемся с правильного пути своей жестокостью к другим, наши мысли, волны тонкой энергии, проходя через места и сущности, ситуации и вещи, воздействующие на нашу память, действуют и противодействуют на самих себя в замкнутом контуре, и таким образом приносят нам неприятные ощущения, контактируя с нашими несчастными творениями. Мы изучаем три типа душ, оставивших в своём последнем существовании грустные и жалкие ситуации, в которых у них нет ни малейших смягчающих обстоятельств, которые могут как-то затушевать их бесспорные ошибки. Дети нашего друга, который страдает от фиксации ростовщичества, не получили от него ни единой отметки почтенного воспитания, которое сделало бы их способными помочь ему, когда они принимают волны отцовской мысли, возвращающиеся к своей отправной точке, нагруженные ментальными началами ненависти и эгоизма молодых истцов. Наш брат, страдающий от фиксации угрызений совести, не искупив обдуманно совершённого им преступления в тюрьмах человеческого правосудия, принимает в ответ волны мысли, которую он испускает, без малейшей помощи, которая могла бы смягчить его мучительное раскаяние. И наш спутник, живущий в пороке, вновь поглощает волны своего собственного ментального поля, к которым добавились ослабляющие факторы, внедрившиеся в места, где они проходили, перед тем, как быть представленными ему со множеством элементов порчи.
Видя наше ошеломлённое состояние, Помощник спросил:
— Вы понимаете?
— Да, мы поняли.
В перевозбуждении Хиларио сказал: