— Ах, да!.. Перед нам процесс передачи образом, аналогичный по некоторым пунктам с господствующими принципами телевидения в царстве электроники, модном теперь на земном плане. Мы знаем, что каждый человек — это точка, производящая жизнь, со специфическими качествами излучения и приёма. Ментальное поле гипнотизёра, создающего в мире своего собственного воображения мыслеформы, которые он желает проявить, подобно камере изображения обычного передатчика в такой степени, в какой этот аппарат идентичен по своим характеристикам фотографической «камера обскура». Проецируя картинку, из которой он желает извлечь лучший эффект, он посылает её в ментальное поле загипнотизированного, которое тогда действует, как мозаика в телевидении или на чувствительной плёнке в работе фотографа. Мы знаем, что в передаче картинок расстояние или мозаика, принимая сцены, которые камера использует, функционирует как отражательное зеркало, превращая световые черты в электрические импульсы и проецируя их в направлении приёмника, который принимает их посредством специальных антенн, восстанавливая картинки при помощи сигналов видео, таким образом составляя заново телевизионные сцены на поверхности обычного приёмника. В изучаемой проблеме ты, Леонель, создал ситуации, которые хотел передать мысли Луиса, и, прибегая к позитивным силам воли, разрисовал их с помощью ресурсов своей собственной мысли, которая сработала как камера образов. Воспользовавшись ментальной энергией, намного более мощной, чем электронная, ты спроецировал их, как гипнотизёр на ментальное поле Луиса, которое сработало как мозаика, превратив полученные впечатления в магнетические импульсы, перестроившие мыслеформы, излучённые тобой, с помощью церебральных центров, посредством нервов, играющих роль обращённых антенн, которые фиксируют детали в сфере чувств, в лоне совершенной галлюцинаторной игры, где звук и картинка гармонически смешиваются, как это происходит с телевидением, где картинка и звук сливаются при эффективной объединённой помощи различных аппаратов, представляя в приёмнике последовательность сцен, которые мы могли бы рассматривать как «технические миражи».
Мстители, как и я, восприняли объяснение с великим удивлением.
Тонкий психолог, Помощник воспользовался аргументацией на уровне той, которая исходила из уст Леонеля с определённой целью показать им, что он, Силас, тоже знаком с процессом одержания в мельчайших деталях.
Восхищённый Леонель обнял его, воскликнув:
— Из какой ты школы, друг мой? Твоя рассудочность заинтересовала нас.
Руководитель нашей экспедиции произнёс несколько односложных слов и пригласил меня тронуться в путь, под предлогом того, что нас ждёт работа.
Братья, привыкшие к возмущению, обменялись странными взглядами, словно говоря себе, что мы принадлежим какому-то далёкому инфернальному центру, и что не стоит нам досаждать.
Однако они настояли на том, чтобы мы вернулись на следующий день, чтобы обменяться идеями, на что Силас согласился с явным удовлетворением.
Через несколько минут мы с Помощником уже выводили Альзиру и Хиларио наружу, чтобы отправиться к» Мансао».
Обходительный служитель добра на всём протяжении обратного пути был молчалив, погружённый в свои мысли.
Но видя мою растерянность, он по-братски объяснил:
— Нет, Андрэ. Ещё очень рано представлять Альзиру несчастным мучителям. Судя по словам Леонеля, я обнаружил, что мы пересекаем путь двух сильных Разумов, чьё начальное изменение должно быть сделано с любовью и осуществляться с уверенностью. Завтра мы вернёмся уже без нашей подруги для более стабильного и поэтому более полезного разговора.
Итак, я с нетерпением стал дожидаться завтрашнего дня.
На следующую ночь, сопровождая Помощника, мы с Хиларио снова оказались в доме Луиса.
Братья Антонио Олимпио с радушием приняли нас.
Семья ужинала на большой кухне фермы, в компании двух Духов.
Настенные часы показывали девять часов вечера.
Лицо владельца этих мест было практически тем же, что и накануне, несмотря на разницу, которую налагала на него физическая маска.
Аделия ласкала своих детей, а её муж комментировал радиофоническую газету, подчёркивая тревожащую информацию, которую он услышал в секторах хозяйства. И обращаясь к удивлённым друзьям, он выдвинул общественные трудности, упомянул воображаемую нищету, покритиковал политиков и руководителей и сослался на паразитов, которые разбили кафе и маниоку.
Наконец, недовольный тем, что предсказал катастрофы на Земле, он без всякой связи перешёл на разговор о предполагаемом гневе Небес, утверждая, что верит в близкий конец света, и, ругая эгоизм богатых, которые усиливали несчастья бедных.
В молчании мы слушали его слова, когда Леонель, более доверительный, обратился к Помощнику, говоря: