Пока другие служители центра, торопясь, проходили возле нас, оживлённые желанием служить, столь уважаемый Друзо спутник спускался со ступенек храма в нашей компании, объясняя:
— Многие дежурные спутники используют этот момент, чтобы практиковать спонтанный культ братской любви. Здесь, в приёмной, они слушают отчаявшихся и печальных, и, насколько возможно, раздают медикаменты и утешения, не только призывая к пониманию, но и сопровождая их в мрачные круги или в сферу воплощённых, чтобы помогать в чувственных связях, которые волнуют их сердца.
В этот миг мы напрямую вошли в контакт с говорящими вполголоса группами. Наше зрение адаптировалось к царящей темноте, и мы могли различать жалкие и экзотические лица, печально окружавшие нас. Это были женщины жёсткой наружности, которых обезобразила нищета, и мужчины с лицами, измученными ненавистью и тревогой.
Со своей стороны, мы с трудом могли определить их возраст по земным меркам. Несчастье превратило их в привидения горечи, внешне сделав их почти полностью похожими друг на друга. У многих из них руки были подобны на высохшие когти, а ненавидящий или боязливый взгляд практически у всех присутствовавших выявлял мучительное потрясение разума, опустившегося в глубокие колодцы безумия.
Трогательные молитвы сливались со зловещими криками возмущения.
Погрустневшие, глядя на эту толпу в беспорядочных движениях, перед открытыми дверями спокойного алтаря, мы спрашивали у Помощника, почему гостеприимный храм, в данный момент почти пустой, не принимает всю эту толпу.
Но Силас, указав на вход в здание, которое мы только что покинули, посмотрел на лучистую дверь, которая, с того времени, как наступила темнота, казалась нам туннелем, открытым к свету, объяснил:
— Действительно, вы упоминаете о мере, которая была бы желательной для всех. Но они могут войти за священное ограждение, лишь начиная с того момента, когда смогут с должным почтением выносить свет. Почти все братья, собравшиеся в этом месте, несут в себе изменения, увечья, которые навязала им порочность, или подпитывают кровожадные чувства, которых не скрыть за трогательными молитвами. И в таком расположении они не выдерживают соприкосновения с господствующим здесь светом, состоящим из специфических фотоэлементов, характеризующихся точным электромагнитным содержанием, необходимым для поддержания нашего центра. У многих из наших братьев, лишённых здесь своих корней, на устах требование возможности практиковать преимущества молитвы вблизи алтаря. Но внутренне они хотели бы пинать ногами возвышенное имя Отца нашего Небесного, в преклонении иронии и кощунства. Чтобы они не тревожили божественную атмосферу, которую мы должны предлагать чистой живительной молитве, наши ориентеры советуют оставлять свет откалиброванным для более лёгкого избежания потрясений и ущерба.
В удивлении, Хиларио сказал:
— Это значит, что только искреннее раскаяние души сможет резонировать с электромагнитными силами, действующими в этих местах.
— Совершенно верно, — подтвердил его собеседник. — Наше учреждение раскрывает объятия испытанию и страданию, а не возмущению и отчаянию. Иначе в измученной области, где оно находится, это привело бы к разрушению и потере доверия.
В этот момент наш разговор был прерван десятками голосов и высохших рук, молящих о помощи. Силас сочувственно, но без тяжёлых чувств смотрел на них, пока мы не были остановлены какой-то услужливой женщиной, которая в тревоге кричала:
— Помощник Силас! Помощник Силас!..
Наш друг узнал её, поскольку внезапно остановился, дружески протянул ей свою правую руку и пробормотал:
— Луиза, что случилось?
Любопытство и печаль противопоставляли этих двух персонажей. Охваченная неудержимой тревогой, развоплощённая женщина вскричала без всяких объяснений:
— Помогите!.. Помогите!.. Моя дочь, моя бедная дочь Марина в отчаянии… Я изо всех сил боролась, чтобы отвести её от самоубийства, но теперь я чувствую себя обессиленной и не способной ни на что.
Рыдания сжимали ей горло, заглушая голос.
— Говори! — приказал ей ориентер нашей экскурсии, словно тревожный характер момента мог затемнить его ментальное спокойствие, необходимое для понимания новой ситуации.
Несчастная пала на колени, подняла глаза, полные слёз, и взмолилась:
— Помощник, простите мне навязчивость, с которой я говорю вам о своём несчастье, но я мать. Моя бедная дочь хочет покончить с собой сегодня ночью, всё больше увязая во мраке своего сознания!..
Силас посоветовал ей вернуться в свой земной дом, как она это может, и, протянув нам руки, разрешил быстрое путешествие к цели, на которую мы должны были отреагировать.
По дороге он проинформировал нас:
— Это подруга «Мансао», перевоплощённая тридцать лет назад, под эгидой нашего центра. Мы предоставим ей необходимую поддержку, и вы сможете исследовать проблему отягощённого долга.
Отметив, что наш друг умолк, мой коллега сказал:
— Как впечатляюще — видеть такое число женщин, задействованных в работе молитвы и помощи в этих областях.